Гроза

Палехская шкатулка, в которой вместо нежных жемчугов сходного цвета молнии рассекают трещинами чёрный лак и освещают тёмное пространство, а в нём представлены нам сцены семейные. И не живётся то им, энтим семьям, ладно. Вместо драгоценностей набита расписная коробочка каменьями, которые бросают в самых близких. И гремят они оскорблениями, укорами, а глаза бросающих сверкают злобою. Живёт среди всего того мрачного, в опостылевших стенах, мужняя жена Катерина. Вот её глаза сверкают от любви, но не к мужу Тихону совсем, а к Борису Григорьевичу. Придёт время не побоится она людского суда, расплетёт косы, выйдет в сад и грянут раскаты грозы, затанцуют маленькие человечки с большими грехами под «Калинку-малинку», которая зазвучит, нарастая и отступая, как волны в воде Волжской. Потянет та вода глубокая в свои владения Катерину и погаснет она не в силах вернуться в дом, где поедом едят. Значит, сбылось предсказание, услышанное от барыни полусумасшедшей? А полусумашедшей ли? Но не в красоте была погибель, не в ключе, которым будет отперта калитка любимому, а в мысли не верной и бессилии сопротивления соблазнам, так сладко да удачно льющихся через слог сестры Тихона. Будто в подтверждение Катерине её грёз об объятиях крепких. Дорога цена тем объятиям! Одна надежда, что попадёт теперь Катерина к судье милосердному и простит он её за «песню» финальную: «Девушка в воду бросилась…».

Современный театр предполагает новые формы подачи классики, поэтому чего-то ординарного от спектакля, выдвинутого на премию 'Золотая Маска'-2017 в 7 номинациях я не ждала. Было интересно узнать, как художественный руководитель БДТ и режиссёр 'Грозы' Андрей Могучий поставил пьесу, которая больше 150 лет не сходит со сцен театров. А сделал он мистериальный концептуальный спектакль с аскетизмом в декорациях и костюмах! Но главное – с нестандартной подачей текста: актёры в “Грозе“ произносят часть своих слов нараспев, на потешный манер и с народным говором, а исполнитель роли Бориса Григорьевича оперный певец Александр Кузнецов – баритоном. И всё это выглядит очень гармонично и креативно. По словам режиссёра, не последнюю роль в возникновении такой задумки сыграла фольклорная ритмика самой пьесы. 'Тёмное царство' вымышленного городка Калинова в 'Грозе' – это 95% черноты сценического пространства, откуда героев выкатывают на платформах будто неподвижные лубочные фигурки. Во мраке сцены лишь Катерина в исполнении Виктории Артюховой – в ярко-красной одежде, как тревожное виктимное пятно, а никак не “луч света“. Вероятно, именно из-за смещения вектора восприятия главная героиня 'Грозы' впервые предстала передо мной как неотъемлемая часть того мракобесия, что царит в пьесе Островского. Если с большинством жителей Калинова всё ясно: они рассказывают друг другу о людях с пёсьими головами, что живут за морем, и называют грозу – 'божьим наказанием за грехи', то невежество Катерины – жертвы домашнего насилия, выливается в рабское смирение и невозможность допустить мысли о лучшей жизни. Кажется, в актуальности “Грозы“ сегодня сомневаться не приходится.'Буду терпеть, пока терпится', – говорит Катерина, и в финале, видя из сложившейся ситуации лишь один выход – смерть, идёт к обрыву в буквальном смысле радуясь и танцуя, как к освобождению. В пьесе Островского герои не имеют развития. Андрей Могучий привнес в образ Катерины этот недостающий, на его взгляд, личностный механизм, благодаря которому запуганная и меланхоличная в начале спектакля героиня приходит к его финалу посветлевшей, душевно умиротворённой, пусть и коротким дуновением счастья.