Битва на небесах

Вы заметили, как фильм «Битва на небесах» старается быть не жутким триллером, в котором главный герой со своей жёнушкой довели до смерти похищенного с целью выкупа ребёнка своего начальника? Не показалось, что Карлос Рейгадас, её режиссёр, просто делает вид, что это не самая важная сюжетная деталь, оставляя её за пределами показанного? Если говорить о манипуляциях со зрителем в этой картине – то эта, на мой взгляд, самая показательная и поистине преступная. Нас кормят скучнейшими и постными сценами половых связей Маркоса, его рефлексией и его олигофреническими глазами, когда на фоне герои рассказывают о какой-то полной жести из мира мрачного криминала, посмотреть на которую было бы гораздо интереснее. То, что мы видим на экране, безусловно, выглядит и звучит хорошо. Образы запоминаются и несут что-то за собой. Нет заметной партитуры, но ситуативная музыка варьируется от рэпа до военных маршей и до Баха. Но как мы все знаем, в кино хорошая история превыше всего и мне, мягко говоря, не хватило её даже для небольшого поощрения. Диего Мартинес Виньятти пытается удивить зрителя киноязыком, но в остатке, без истории, наблюдение даже за самыми выдающимися сценами похоже на катание гигантского камня в гору. И даже если брать в расчёт все хорошие сцены, если бы вы воспроизвели этот фильм и остановили его где-нибудь наугад, вы, вероятно, получили бы изображение двух людей, молча смотрящих друг на друга. В противном случае вы можете ожидать картину с дюжиной людей, стоящих вместе неподвижно, как если бы они были куклами, помещенными туда ребенком, и молча смотрели в камеру. Наблюдая за этим, создаётся впечатление, что актеры - это картонки, сцена за сценой, обычно уставившись в космос, произносящие пару строк вроде «Я только что похитил ребенка». Есть один захватывающий кадр, в котором Ана и Маркос впервые занимаются сексом, и камера медленно перемещается на балкон комнаты, а затем берет нас в медленную экскурсию по Мехико, прежде чем завершить свое путешествие на 360 градусов и вернуться к теперь измученной паре на кровати. Весь этот фильм напоминает мне этот кадр – сухой показ техники без особой на то причины, но очень усложнённый, чтобы чёрт ногу сломал, пытаясь понять зачем это надо. Подобные же вопросы возникают и когда просто думаешь над сюжетом. Почему Маркос с женой украли ребёнка? Вы не узнаете. Почему Маркос рассказал об этом Ане? Вы не узнаете. Почему Ана дала ему после того, как он ей рассказал? Вы не узнаете. А каждый раз, когда вам кажется, что вы понимаете, что происходит, режиссер вставляет еще один кадр, который абсолютно не имеет смысла и вызывает вопросы. В конце концов всё заканчивается фарсовой и скучнейшей даже с точки зрения операторской работы сцены идущего на искупление Маркоса. Хотя убийство (тем более такого рода, как совершённое им) вообще не подлежит никакому искуплению, Маркос – просто конченый маньяк, а ещё озабоченный педофил. Я бы просто не вытерпел лишний раз пересмотреть историю о нём с такой наивной стороны. Проблема этого фильма не в том, что ему не хватает составляющих для сюжетной линии, а в том, что в нем есть много неопределенных частей, особенно в отношении Маркоса. Слишком многое остается на усмотрение зрителя, поэтому в конечном итоге я могу лишь сказать, что кино это на любителя, как мексиканский острый соус, и я не хочу заставить кого-то его не смотреть, просто предупреждаю и делюсь своим мнением. 6 из 10

В своём втором фильме мексиканский режиссёр Карлос Рейгадас неторопливо рассказывает историю бедняка по имени Маркос и его бесконечной аморфной рефлексии – а может, не рефлексии даже, но некоего ядовитого, неизученного состояния, ведущего в бездну внутреннего ада, постигшую героя после неудачного похищения ребёнка. Маркос также взаимодействует с собственной супругой, пытающейся стать для него последним оплотом спасения от терзаний, и проституткой Аной, у отца которой он работает шофёром и которую выбирает как другой свой оплот. Но вы не увидите здесь банального любовного треугольника – суть совершенно не в нём. Да и в целом какая-либо суть происходящего вырисовывается лишь в хаосе размышлений уже после фильма, если терпение зрителя не иссякнет где-то посередине, а заданная условность не покажется излишне специфической. Вопросов и интерпретаций больше, чем ответов: так как герои выражают лишь самую малость из спектра своих психоэмоциональных реакций, о причинах их связи друг с другом и об отношении непосредственно ко всему происходящему (далеко не тому, что снаружи) остаётся только рассуждать да спорить – мнения определённо будут разниться. Рейгадас, как было ранее в «Японии», вместо объяснений вновь берётся за кисть и рисует картину: только если краски могут быть похожи, холст всё равно другой. Живопись низменности, выражающаяся в изобразительном контексте (сугубо в том, как персонажи занимаются сексом, ибо секс здесь – это некий ориентир течения времени), соприкасается с бытовой размеренностью бытия, но где-то между тем и этим возникает катарсис покаяния: достоин ли Маркос того, чтобы жить? А если и жить, то ради чего? Если и есть, ради чего, то где искать прощения за содеянное, как не у смерти? Фильм показался мне одновременно очень простым и невыразимо сложным. Нечто подобное возникает при контакте с полотном в галерее искусств: ты видишь один слой, а под ним может быть другой, а под другим – третий… Целое поле для аналитических исследований. Но то, на что ты смотришь изначально, в какой-то момент чудовищно затягивает, гипнотизирует, становится сном посреди яви (хотя поначалу так же чудовищно отталкивало), и нет в этом путешествии внутри полотна ни рамок, ни правил. Кто бы ни сопровождал в дороге – она будет одновременно и очень длинной, и невыразимо короткой, как сам век человеческий. Как и сам человек. 7 из 10