Зона интересов

Режиссер Джонатан Глейзер в «Зоне интересов» рассказывает историю семьи Хёссов, глава семьи которой работает комендантом в лагере смерти «Освенцим», за стенами которого они и живут. Картина не только поразила критиков и жюри Каннского кинофестиваля, но и получила Оскар в номинации за «Лучший иностранный фильм» в 2024 году, также академики отметили картину наградой за «Лучший звук». «Зона интересов» лучше чем любой сой-фай заставляет нас удивляться, однако отнюдь не в положительном ключе. В буквально семейной драме семьи Хёссов наличие Освенцима за забором это условность. Ужасно жестокий и крайне завораживающий звук, доносящийся из-за стен лагеря является постоянным напоминанием о том, с чем смиряются герои, ради своей беззаботной жизни. Эта картина не говорит о зле, она лишь показывает на что способен человек, и насколько бы иррациональным и абсурдным это не казалось зрителям, такое было, и об этом нужно помнить. Ни один член семьи Хёссов не раздумывает о событиях, происходящих за стенами. Их волнуют рутина, повышение на работе, приехавшая мама и красивый цветочный сад. Складывается ощущение, что вертикальный монтаж, позволяющий слышать все происходящее в лагере нужен здесь лишь для зрителей, как напоминание, ведь герои буквально не обращают внимания на крики, выстрелы и мольбы о пощаде, лишь однажды, играя в комнате, младший сын измывается над заключенным, которого направили на верную смерть. Во всей этой обыденности трагедии лишь Мать героини Сандры Хюллер оказывается индикатором, который указывает нам на утопичность «райского уголка», построенного у ворот лагеря смерти. Кроме всего прочего, картина английского режиссера затрагивает и тему памяти, и делает это все также нейтрально и безмолвно. С той же обыденностью, с которой Хессы проживали у лагеря, уборщицы убираются в музее, протирая печи, в которых сжигали людей, пылесося у стекла, за которым находятся сотни ботинок и туфель тех невинноубиенных. Сандра Хюллер и Кристиан Фридель стирают карикатурную злобу и идеально воплощают на экране людей, которые верят в собственную правоту. Технически команда великолепно справляется со всеми аспектами, тут идеально статичная операторская работа, отличная художественная постановка, грим и декорации, частично воплощающие реальные локации. Звук здесь отдельный нарратив, и сделан он на высшем уровне. «Зона интересов» на документальном уровне безэмоционально иллюстрирует нам картину той реальности, которая когда-то была. Без манипуляций и акцентов Глейзер заставляет нас самих сделать выводы о трагических событиях, которые для кого-то были лишь новым проектом на работе.

Фильм Джонатана Глейзера «Зона интересов» создает жуткий контраст: уютная жизнь семьи коменданта Освенцима Рудольфа Хёсса (Кристиан Фридель) и его жены Хедвиги (Сандра Хюллер), которая протекает буквально по соседству с фабрикой смерти. Глейзер создает фильм, чтобы показать зло в повседневности. Вместо того чтобы сосредоточиться на жертвах, он переносит взгляд на тех, кто делает преступления возможными. Сюжет фильма о жизни семьи Хёсса. Для них лагерь— не символ трагедии, а лишь источник стабильности и благополучия, такого как: слуги, которые находятся у семьи в подчинение, «новые» вещи, которые им приносят с лагеря, удобрения для сада. Фоновые крики, гул печей и дым над лагерем не становятся поводом для тревоги. Хедвиг увлечена обустройством дома, гордится уютом и удобством, а её муж Рудольф с педантичной точностью занимается расширением лагеря, воспринимая его как инженерный проект. Режиссер не шокирует зрителя откровенной жестокостью, а заставляет ощутить, насколько обычными выглядят преступники, погруженные в свою комфортную реальность. этот Контраст и становится главным выразительным средством. Глейзер использует минималистичную манеру съемки: почти полное отсутствие движения камеры, фиксированные кадры, будто мы смотрим камеры видео наблюдения, повешенные в доме. Движение происходит внутри кадра или остается за его пределами, будто мы просто смотрим на будни семьи, не вмешиваясь в происходящее, тем самым создается эффект документальности. Монтаж также подчеркивает этот эффект: сцены сменяются медленно, без резких переходов, создавая ощущение монотонности. Например, эпизод с женой Хёсса, восторженно демонстрирующей своей матери сад, выращенный из праха людей, становится еще более жутким, потому что снят буднично, без музыкального акцента или драматической подачи. Важным эпизодом становится черно-белая сцена, снятая а телевизор. Она резко выделяется из всего нейтрально светлого колорита фильма. Польская служанка, тайно прячущая яблоки узникам. Это единственный момент в фильме, где проявляется сострадание. Однако этот поступок окружен жутким гулом, подчеркивая, что милосердие здесь смертельно опасно. «Зона интересов» показывает людей. и главные герои тоже люди, такие же, как и мы. Но именно это и опасно. Мы прекрасно понимаем, что в реальной жизни у немцев и немок в гитлеровской Германии тоже был свой быт, дети, и желание жить, спокойно и в достатке, абсолютно нормальное. Но нельзя допускать мысль, что это нормальная обычная семья, ибо это не так. Это люди с психологическими отклонениями. Ведь когда перед твоими глазами и ушами круглосуточно происходит ужас, в конечном итоге, у человека ломается психика, и он воспринимает кошмар как часть повседневной жизни. Ближе к концу фильма, говоря по телефону с женой, Рудольф говорит: 'Я думал, как бы я всех отравил газом. Но это очень трудно с точки зрения логистики'. Или сцена, когда Хёсс говорит: «Я люблю тебя» не своей жене, а лошади, это подчеркивает его неспособность испытывать подлинную привязанность к людям. Лошадь — существо, не требующее моральных решений, и этим она ему ближе, чем собственная семья. Последние несколько минут фильма, когда мы находимся в Берлине, новом месте работы Рудольфа, его тошнит, в момент, когда он покидает свой кабинет. Это подтверждают то, что это борьба: тело против души. В которой Хесс выбрал не ту сторону. . Или же очень символично показано, как Хедвиг пропалывает грядки и говорит: 'Как много сорняков', а за ее спиной пропалывают людей. Но особенно важен финал: современная сцена уборки в музее Аушвица. Пыль стирают с экспонатов — как будто с памяти. Это предупреждение: если история превращается лишь в музейные экспонаты, она может повториться. Фильм не столько о Холокосте, сколько о людях, которые его сделали возможным. Режиссёр показывает, что нацизм страшен не только фанатиками, но и людьми, которые просто следуют правилам и не задают вопросов.