Генерал Делла Ровере

«Генерал Делла Ровере» - долгожданное возвращение Росселлини к военной теме после тщетных поисков нового киноязыка на современном материале. Возвращение, надо признать, триумфальное, поскольку для него есть все необходимые компоненты: мощный нестандартный сценарий, ставящий во главу угла историю нравственного перерождения антигероя, мошенника и подлеца, безупречное исполнение В. Де Сики, играющего, возможно, свою лучшую роль, торжественная музыка, добавляющая трагические обертоны повествованию, четкий, просчитанный до секунд ритм, как часы отмеряющий многочисленные события. С первых же кадров становится заметно, что режиссер – в своей стихии: атмосфера военного времени, обостряющего экзистенциальный выбор миллионов людей, очерчивается малыми и почти незаметными выразительными деталями (плакат на стене, стоическая осанка жителей и самодовольство немцев, трагическое мироощущение, разлитое в воздухе). Такими же скромными, но точными средствами работает в кадре В. Де Сика, раскрывая характер своего персонажа с каждой последующей сценой со все большей откровенностью. Росселлини потребовал от актера и всей съемочной группы внимательного, дотошного отношения к пластическим, интонационным, изобразительным деталям, делающим повествование невероятно подробным, нюансированным, четко ритмически организованным, но при этом неторопливым и даже эпическим. На протяжении первого часа перед нами разворачиваются многочисленные аферы главного героя, настоящее хитросплетение лжи, паутина, из которой не могут выбраться ни жертвы, ни сам «паук». Глубина нравственного падения героя Де Сики разверзается постепенно, будто проверяя зрителя на знание человеческой природы. Уже в первом разговоре с нацистом герой обнаруживает свою угодливую, мелкую, склонную к коллаборационизму душу, суетливый эгоизм и чинопочитание. И лишь впоследствии, сцена за сценой мы узнаем, на что порой способен человек ради личного интереса. Де Сика за счет богатой мелкими деталями техники делает своего героя человечным, каким-то знакомым, открывая нам страшную правду о самих себе, не монстром и виртуозом зла, а слабым в онтологическом выборе человеком. Все больше и больше ввязываясь в авантюры с «поиском» пропавших родственников своих знакомых, вымогая за это деньги и проматывая их в карты, герой становится все более омерзительным, воистину не способным остановиться на пути лжи. Эмоционально мощной становится немая сцена встречи уже разоблаченного героя со своими жертвами, когда он тщетно пытается оправдаться перед лицом открывшейся правды. Эта первая кульминация маркирует сюжетный рубеж, зенит повествования и одновременно веху в истории падения главного героя, переводя его существование на новый уровень обмана, впутывая в еще более гнусную ложь. Оказавшись в шкуре героя Сопротивления, персонаж Де Сики, любящий комфорт и личную выгоду, продолжает пользоваться преимуществами конформистского существования с трудно скрываемым удовольствием. И здесь актер, солирующий в ансамблевой игре, вступает в резкий контраст с подлинными участниками Сопротивления: естественность непрофессиональных исполнителей, искренность их поведения в кадре противопоставляется двуличному актерствованию героя (Де Сика блистателен, исполняя психологически сложные сцены, подчеркивающие внутренний вакуум персонажа, скрываемый множеством личин). Договор с дьяволом в лице офицера немецкой полиции, как марионеткой управляющим героем, подчиняя его волю, расторгается в одностороннем порядке, освобождая героя в добровольном выборе смерти. Перерождение, к которому готовят его муки совести при виде надписей на стене приговоренных к расстрелу и разговорах с заключенными, завершается накануне готовящейся казни. Перед лицом неизбежного конца, осознав почти по Хайдеггеру свое «бытие-к-смерти», герой открывает в себе незнакомые ранее ресурсы героизма. Наблюдая высоту человеческого достоинства и следования долгу у своих мнимым соратников, он не просто проникается их идеалами, а понимает пустоту и ложность своей жизни и подлинность существования антифашистов. Это час выбора: умереть у зиянии раскрывшейся истины или продолжить прозябать в обмане. Росселлини делает свой фильм экзистенциалистским, сартровским, хайдеггеровским, доступно излагая философские смыслы, нравственно однозначным, торжественным в раскрытии самой сути героизма, при этом органичным в своем пафосе. «Генерал Делла Ровере» - не просто веха в истории итальянского кино, единодушно признанная таковой и зрителями и критиками, но и подведение итогов в развитии неореализма на протяжении двух десятилетий. Росселлини обнажает в нем саму суть своего гения, так и оставшись художником трагической, военной темы, патетического крыла неореализма, в то время, как например, Де Сика, представлял собой гуманистический сегмент этого направления. Для режиссера он стал, возможно, завершающим аккордом в кинокарьере перед уходом на телевидение и одновременно открытой репрезентацией своего эстетического кредо – стилистического минимализма, отдающего приоритет длительным, подробно проработанным, детализированным планам-эпизодам перед монтажом. «Генерал Делла Ровере» остается в памяти зрителя своим программным подчинением формы содержанию, явственным, но не взвинченным нравственным пафосом, безупречно выстроенной драматургией и блистательно режиссурой, ощущающей себя в военном материале как рыба в воде.

Не знаю, может я где-то огрубел душой, но эта картина Роберто Росселини, не вызвала у меня чересчур бурных и положительных эмоций. И режиссёр известный и Витторио Де Сика играет здоровски, но в целом кино получилось академичным. Не трогает и не цепляет, а порой нагоняет сон. Интересная задумка снять кино про то, как одного итальянца в годы второй мировой войны, завербовали нацисты. Задумка-то интересна, но как-то у Росселини получилась излишне спокойной, как бы сейчас сказали без драйва. Италия. Генуя. Вторая мировая война. Генуя оккупирована фашистами. И вот на этом фоне мы видим одного господина Эманюэле Гримальди (Витторио Де Сика). Он игрок и никак не может остановиться. Пришёл к любовнице (Сандра Мило), просить пятьдесят лир на то, чтобы снова включиться в игру. Ему и дела нет, что идёт война. Более того, когда подворачивается удобный случай, он чуть ли не грабит одну семью, вернее одну женщину, муж которой попал в немецкие застенки. Возможно ли такое ? Далее, мы узнаём, что он вообще выдаёт себя за полковника, перед местными итальянцами в надежде иметь выгоду для себя с соотечественников. И тут его настигает возмездие в лице настоящего полковника Мюллера. Немец, как оказалось, не такой уж дурак. Ему ничего не стоило пустить итальянского пройдоху и проходимца в расход, но он придумал другую комбинацию. Какую ? А решил завербовать этого сбившегося с пути истинного бедолагу. Для этой цели он придума ему легенду, окрестил его генералом Делла Ровере, сражающимся в отряде сопротивления и бросил в камеру. Зачем ? Да потому, что немцы захватили в плен людей из стана сопротивления и им позарез нужно выявить лидера Фабрицио. Вот и брошен был наш игрок в камеру номер 39, чтобы разузнал кто, что и почём и донёс полковнику Мюллеру. И вот с этого момента сюжет немного провисает. Росселлини акцентирует внимание зрителя на незначительных деталях, показывает перемещение заключённых по несколько минут. А господин Гимальди или, как его зовёт полковник Мюллер Бардоне, и в ус не дует. Сидит себе в камере со всеми привилегиями: то кофе ему принесут, то вызовут парикмахера. Его вызывает на отчёт к Мюллеру, а он пытается тёртому немецкому калачу замазать глаза. И такое перетекание немного утомляет, откровенно говоря. А вот финал, финал хорош. Здесь скрыта внутренняя борьба человека со своим я и налицо бремя выбора: предашь Родину или примешь смерть за родную землю. Финал немного вытягивает картину, но цельное впечатление всё же остаётся скомканным. А Де Сика молодец, убедителен во всех смыслах. 5 из 10