Мартин Иден

Фильм «Мартин Иден» (2019) оставил у меня не столько разочарование, сколько злость. Экранизация, на мой взгляд, почти кощунственно переиначила образ главного героя. Вместо искреннего, трудолюбивого, крепкого духом человека, который тонко и нежно любит жизнь и Руфь, я увидела грубого, надменного и отталкивающего мужчину. Книжный Мартин боялся лишний раз прикоснуться к возлюбленной, в фильме же он ведёт себя вызывающе и порой даже неприятно. Сопереживания к нему не возникает — скорее раздражение. Мне показалось, что создатели сосредоточились не на той части истории. Если в романе самая сильная для меня — первая половина, где раскрывается светлая душа Мартина, его любовь к жизни и искренность, то фильм акцентируется в основном на позднем, уже сломленном периоде. Из-за этого теряются мотивы героя, его внутренняя эволюция и сама трагедия становится менее глубокой. Визуально фильм снят достойно и смотрится легко, но для меня это единственный плюс. Всё, за что я полюбила книгу — образ Мартина, любовная линия, философская глубина, — в экранизации оказалось искажено или упрощено. В итоге это разочарование. Пересматривать не буду и рекомендовать тоже не стану.

«То была извечная трагедия - когда ограниченность стремится наставлять на путь истинный ум широкий и чуждый предубеждений.» Интуитивный гений, скрывающийся под маской реалиста и документалист, вдруг открывший в себе потенциал кинематографического поэта… С противоречивыми натурами всегда так тяжело! Пытаясь объяснить свои впечатления от книги и от фильма, я будто сжимаю руками не ту фигуру. Как желе, она вытекает между пальцами и вот – приобретает уже совсем другие очертания. В случае с «Мартином Иденом» - и книжным, и кинематографичным, так легко превратиться в багетчика. Это яркое сравнение напомнило мне сцену, одну из немногих, дословно перенесенную со страниц книги на экран – первое знакомство с семейством Морзов и их бытом, когда Мартин разглядывает картину в стиле импрессионистов и разочаровано вздыхает, что красота принесена в жертву фокусу, когда сам он не догадывается, что для читателя - он такая же картина, на которую лучше всего смотреть с расстояния больше ста лет. И чем дальше – тем более драматичней становится его колоссальная фигура. 1909 год. Год издания книги «Мартин Иден». Поль Гоген уже шесть лет как сгинул в Южных морях. До Первой Мировой осталось совсем немного. Колониальный уют великих империй вот-вот расколется и мир захлестнет кроваво-красное. Из века девятнадцатого чудовищной бездне века двадцатого машут не самые последние мыслители, где-то неправильно понятые, но в любом случае повлиявшие на ход истории – Герберт Спенсер и Фридрих Ницше. Именно их выбирает себе в кумиры неотесанный моряк Мартин Иден, ослепленный красотой буржуазии и вознамерившийся во что бы то ни стало, добиться успеха с помощью своего интеллекта и по совместительству добиться любви ангелоподобной Рут Морз. Первое слово, возникшее как ассоциация, как только я закончила книгу, это – Голливуд. Классический Голливуд 30-40-х годов, золотой век для подобных историй: парень из низов добивается успеха, а после – разочаровывается в нем. Конечно, в идеальной голливудской трактовке Мартин Иден обязательно добрался бы до Южных морей и зажег с местными островитянками, но даже отсутствие в книге голливудского хэппи-энда не настраивает читателя на пессимистичный лад. Вообще, мне кажется, что Лондон написал одну из самых воодушевляющих книг, как бы парадоксально это не расходилось с ее финалом. Возможно, это синхронизирует с впитанным с детства, что учение – свет, поэтому стремление Идена подняться над своим окружением при помощи книг и самообразования так вдохновляет. А если учесть, что перед нами не чахоточная интеллигенция, а настоящий альфа-самец, в котором жажда жизни способна прожечь классовые условности, то симпатия возрастает до олимпийских высот. Конечно, нелегко мириться с тем, что есть читатели, которые углядели внутренние противоречия в мыслях и действиях главного героя. И так совпало, что я и Пьетро Марчелло, оба являемся такими читателями. На протяжении всей книги Мартин Иден называет себя реалистом. Но по факту он – идеалист. Начнем с любви. Называя себя слугой красоты, Иден не способен увидеть ее в простом обличье. Чем Лиззи Коннолли духовно уступает Рут Морз? По мне, она в разы богаче, при том, что не имеет золотой клетки и словарного запаса ладно образованной девушки. И с благородством готова дарить свою любовь, а не приносить в жертву, будто сама эта жертва – подвиг, который достоин поклонения. На пике своего творческого взлета Иден линчует буржуазию, хотя сам же и оказывается ее заложником, воспевая любовь к красивой кукле. Опять же – каким виделся ему быт с такой девушкой, привыкшей к слугам и уходу? Окажись она на месте Лиззи, удостоил бы Иден ее своим вниманием, лишенную литературного блеска и художественного вкуса, взлелеянного университетами и сверхприбыльной зарплатой отца? Творчество Идена строится на том же идеализме. Чем он отличается от клерка Батлера, которого Иден часто высмеивает за отказ от земных радостей в угоду бережливости? «Какая ему радость от тридцати тысяч в год, когда у него несварение желудка!» - самонадеянно язвит новоиспеченный поэт, когда сам еще не знает, что тоже несварение, но более сложного, психологического характера, сгубит и его, достигнувшего успеха? Мне кажется, что писательство было для Мартина больше заработком, чем творчеством. «Пишите для себя!» - восклицает ему преданный Бриссенден. «Идите в море, почувствуйте настоящую жизнь!» - пытается он спасти отчаянно тонущего упрямца. Но нет, перед нами ведь идеалист. У реалиста хватило бы ума увидеть всю гибельность писательской карьеры. И еще одно замечание – как быстро Иден охладевает к словам. Лондон пытается создать триггерную ситуацию, будто стопом для творчества послужило высмеивание поэмы Бриссендена, не знаю, по мне, это немного притянуто за уши, учитывая какой путь он прошел, какую силу воли и физическую, и духовную проявил, чтобы добиться цели, и сломаться от мнения толпы, которую сам же и презирал?.. Нонсенс. А теперь вернемся к фильму. Такому же смелому, как и его литературный прототип. Начнем с определения временного отрезка, в котором развивается история, ведь именно на нем строится понимание всей картины. Читаю разные мнения и вижу, что каждый предполагает разные эпохи, кто-то – 60-е, другие – 70-80-е, не замечая, что по ходу действия предметы быта меняются по мере развития технического прогресса. У режиссера нет четкого обозначения, в какой период времени живет Иден. Он, рожденный в начале века, стал его воплощением. Величие и злодейства XX века, бедность и вера в идеалы, боевой дух и декадентство, биология и духовность, толпа и индивид. Капитализм против социализма. А между – человек. Конечно, он будет раздавлен, если нежелание приспосабливаться – это его девиз. Мать Элены Орсини (Рут Морз) делает точное замечание о Мартине. «Он мегаломан» - говорит она дочери. И это самое реалистичное мнение не самого положительного персонажа как книги, так и картины, звучит, как интонация, то, к чему стоит прислушаться. И в этот момент я вспоминаю и любовь книжного Идена к Вагнеру, и снисходительное (даже презрительное) отношение к простому люду и причисление себя к высшей аристократической расе и это после того, как он всего два года посидел за книжками! Да, Пьетро Марчелло четко уловил противоречивую натуру литературного персонажа, так точно соотнесенного с целым столетием. Человек, разочаровавшийся в книгах, отвергающий их и толпа, сжигающая книги, - разве у них нет ничего общего? Поэзия Марчелло лишена романтики идеализма, она ближе к неореалистам, пусть и полна экспериментов (чего только стоит тонущий фрегат и танцующие где-то в подворотнях дети). Единственный персонаж, показанный достойно и с любовью – это Мария Сильва. Она, как окупающийся дар Идена, подводит черту – у этого мира еще есть вера, надежда и красота.