Белоснежка. Сказка для взрослых

Сказку о Белоснежке уже саму по себе сложно представить без эротического подтекста – может быть, дело в наших испорченных мозгах, а возможно, это вполне естественно для истории о девушке, живущей среди семерых мужчин. Это как то фото, где Пайпер Перри сидит на диване, а сзади стоят пять черных парней: даже если вы далеки от порноиндустрии, вряд ли вам придет в голову, что они пришли к ней на репетиторство по английской грамматике. Ну а название этого фильма Анн Фонтен на русском языке недвусмысленно намекает, что её версию «Белоснежки» лучше смотреть без детей – тут вам не «Дисней» с птичками, оленятами и песенками. То есть какие-то птички и виды природы тут, конечно, есть. Однако уже по титрам за первые 55 секунд становится ясно, что это не просто эротическая экранизация, а наполненный глубоким смыслом артхаус. Что касается той проблематики, которая более всего интересует зрителей, заинтригованных названием, то она начинает раскрываться после получаса неспешного повествования – можете сразу перематывать, и не благодарите. Сюжет в общем таков. Из-за козней злой мачехи юную красавицу Клэр похищают средь бела дня, запихивают в багажник и везут в лес. Но автомобиль попадает в аварию, и девушке удается выбраться. Выше я говорила о глубоком смысле. Наверное, он заключается в том, что от красоты в основном одни проблемы, но надо принимать себя и свою сексуальность, раскрепощаться и делать то, что велит сердце. И если будешь как та сорока, которая и этому дала, и этому дала, то в конце концов это может спасти тебе жизнь. Но это не точно. Женский артхаус – он сложный, поэтому выводы пусть каждый делает сам. Вдруг Анн Фонтен просто хотела снять кино, приятно в первую очередь визуально? Тут и вправду очень милые ландшафты, а Лу де Лааж – очаровательная женщина. Она играла Китти в «Анне Карениной», и после «Белоснежки» тянет посмотреть этот мини-сериал, чем бы он там ни был (равно как и «Я дышу», иллюстрирующий, что сексуальность надо раскрывать максимально всесторонне). А самое классное, что есть в «Белоснежке» – Изабель Юппер, играющая мачеху и продолжающая славную галерею более харизматичных мачех по сравнению с Белоснежками (ну, Джулия Робертс, Шарлиз Тэрон и вот это всё). В сухом остатке – довольно нудное, созерцательное, местами сюрное кино, рекомендуемое далеко не всем; ценителям же французского артхауса наверняка понравится.

Сказки любят не только дети. Взрослые, порой, тоже с удовольствием перечитывают волшебные истории. Или пересматривают: ведь на дворе уже не эпоха братьев Гримм, и складывать буквы в слова для встречи с чудесным по окончании школьной программы совсем не обязательно. А еще взрослые очень любят сказки 'для взрослых'; то есть даже не то, чтобы обязательно сказки, а 'для взрослых'. Особенно смотреть, а не читать. Эту простейшую людскую слабость хорошо усвоили и маркетологи кинопроката (в данном случае отечественного), снабдив фонтеновскую 'Белоснежку' соответствующим клубничным довеском в названии. Сей нехитрый торгашеский прием принес им скороспелые плоды в виде минимально окупаемого числа просмотров новейшей 'Белоснежки', то есть нечестная реклама своё дело сделала, а что уж там за переплетом - беда раскошелившегося. Кто же станет печалиться о том, что разочарованная публика кроме легкой эротики и нелегких режиссерских раздумий (почему-то более воспринимаемых как банальные нравственные или безнравственные наставления), никакой вкусной ягодки внутри не увидела? Однако, встречают по названию, провожают по... Увы, провожают зачастую тоже по названию. И его искажение сыграло с фильмом злую и совсем уже не сказочную шутку: большинство русскоязычных диванных критиков оценивают 'Белоснежку' в первую очередь лишь как демонстрацию режиссером беспричинной и бесконтрольной сексуальности главной героини, сознательно или подсознательно опираясь на придуманное спекулянтами название, то есть полагая, что Фонтен сама изначально намекала на то, что самое интересное здесь - 'для взрослых'. Стоит ли сетовать только на корыстных прокатчиков за поверхностную оценку этой работы зрителем - вопрос, конечно, весьма неоднозначный... Отчего 'день за днем идет, мелькая, а царевна молодая всё в лесу; не скучно ей у семи богатырей'? Разве не связано это в первую очередь с неожиданной близкой встречей со смертью, посланной к Белоснежке за одно единственное ее преступление - красоту? В жизни, не в сказке, подобный опыт оборачивается либо глухой замкнутостью его пережившего, либо осознанием простой (на первый взгляд) истины - carpe diem! - лови момент! Живи сейчас и получай все доступные удовольствия сегодня, ведь никто не гарантирует того, что завтра твое тело не 'попадется зверю в когти'. Фонтен, тем не менее, вовсе не останавливается на банальной демонстрации отдельных жизненных проявлений на пути следования упомянутой античной максиме. Напротив, по мере развития сюжета любое общение Белоснежки с окружающими ее 'богатырями' увеличивает не только количество пикантных ситуаций, но и количество вопросов, адресованных всем участникам действия, в том числе и зрителю. Чем оборачивается для окружающих освобождение от сложившихся условностей нравственности хотя бы одного человека? Кто и в какой мере несет ответственность за разжигание костра страсти? Где границы свободы и существует ли она среди людей (хотя бы в пространстве сказки) в своем абсолютном виде? К ответам на подобные вопросы Фонтен привлекла на экране не только Белоснежку, но и всех 'богатырей', в сказочно-ироничной рисовке которых нет ни одного идеального, хотя каждый обладает определенными положительными душевными качествами. Но первый груб и с темным прошлым, второй примитивен и труден в общении, третий мнителен и чересчур застенчив, четвертый слаб и страшно ревнив, пятый стар и патологический сладострастник, шестой слишком молод и чересчур наивен, ну а седьмой... Этот, пожалуй, является для режиссера наиболее любопытной для исследования фигурой, хотя экранного времени на раскрытие его сущности уделено не больше, чем остальным. Но только у него, у служителя культа, причем Клэр не жалуемого, она пытается выяснить сакральную сущность случившихся с ней перемен, традиционно полагая, что тот кто 'ближе к Богу' лучше знает особенности Его мироустройства. 'В чем, скажи, вина моя?' - безмолвно спрашивает Белоснежка у святого отца своими короткими исповедями. Однако падре, ослепленный 'светящимся ореолом' вокруг нее, убеждает Клэр в ее духовной невинности, а в один прекрасный день цитирует известную выдержку из религиозно-философского труда Аврелия Августина: 'Люби, и тогда делай, что хочешь!', упуская по каким-то причинам наречие 'тогда' и невольно придавая глаголу 'люби' не совсем однозначное звучание. Прав или нет святой отец как в своей оценке новообретенной свободы Клэр, так и в уместности употребления слов блаженного Августина в данной подаче - очередные вопросы зрителю. Стоит только сказать, что Фонтен вовсе не рисует служителя церкви неискренним или алчным до греха. А его невинное пристрастие к мотоциклу, на которым он, в добротной мотоодежде, спешит в коротком эпизоде не к очередной 'заблудшей овце', а на дегустацию вин, лишь отсылает нас к простой истине о том, что и служитель культа в первую очередь человек, которому, как известно, свойственно во многом ошибаться. А вот к чему ведут ошибки лица духовного - вопрос, выходящий далеко за рамки кадров этого фильма. Здесь же, в отличие от погрязшего в грешных мыслях букиниста, священник, убаюканный сладкими формальностями постулатов его веры, остается слеп и к обоюдной опасности нового пути для Клэр и ее окружения, и к демонической сущности злой мачехи, скрывающейся под видом любви и добропорядочности, отчего выступает невольным проводником между палачом и его жертвой. Понять же, что происходит с жертвами - а страдают тут абсолютно все - как раз и приглашает нас режиссер. И если с героиней Юппер в этом контексте всё достаточно ясно, то со всеми остальными далеко не так однозначно, как в исследовании морали простой сказки. Разве не может любой из нас в силу каких-то причин прийти к существованию лишь сегодняшним днем? Разве ответственность (назовем ее, условно, кармической) за совращение взрослого человека лежит целиком на искусителе? Разве существует право собственности на предмет искренней страсти? Разве смерть в нашем мире не является единственной альтернативой любви на пути подлинного примирения страждущих душ? Ответы, очевидно, много сложнее поднятых тут вопросов. В противовес идейным, художественные достоинства 'Белоснежки' не должны вызывать столько полемики. Выбор локаций, постановка сцен и их цветовое оформление с густым наложением пастельных тонов отвечают классическому иллюстрированию печатного издания, отличаясь при этом ровным балансом между формой и наполнением. Имеющиеся сценарные условности лаконично переведены в сказочные составляющие; и не стоит упрекать Фонтен за обращение к сказке для их сокрытия: режиссер в первую очередь исследует не детали взаимоотношений главных героев, но их последствия. На славу поработала Фонтен и со своей Белоснежкой: за исключением легких изъянов в игре де Лааж, персонаж ее не вызывает ассоциаций с Белоснежкой из телевизионного мюзикла, где актриса некогда исполнила эту роль. Что же, как у любого литературного или киногероя, у каждого своя Белоснежка... Как и ответы на извечные вопросы. Только разница в толковании и того, и другого, существования самих вопросов не упраздняет.