Сорок ружей

Трое братьев Бонелл приезжают в городок Тумбстоун, где заправляет Джессика Драммонд, могущественная ранчерша, у которой в подчинении 40 стрелков. Братья сталкиваются с братом Джессики и начинается их противостояние, куда вскоре вмешивается любовь. Довольно необычный и весьма жесткий для своего времени вестерн. Сложно найти более экспериментальный вестерн тех лет в плане сьемки. Самуэль Фуллер наполняет фильм необычными ракурсами и монтажными склейками, камера постоянно в движении, много запоминающихся кадров и сцен (достаточно назвать сцены с торнадо и взгляд из оружейного дула, которым восхищался и заимствовал Годар). Кроме того, есть довольно жесткий и напряженный сюжет, способный удивить зрителя, привыкшего к довольно прямолинейным сценариям классических вестернов. Рисующий жестокий мир Дикого Запада, где стреляют из-за угла и в спину, полный нестандартных персонажей и диалогов, где хватает сексуальных намеков и подтекста. Формально главный герой картины Гриф Боннел (Барри Салливан) хладнокровный стрелок на службе закона. Он не любит свое ремесло и понимает, что время таких как он уходит, пытаясь отгородить младшего брата от попыток встать на его путь. Он признается, что уже никого не убивал 10 лет. Тем не менее способен без колебаний выстрелить в любимую женщину, чтобы достать злодея. К тому же необычно для героя вестернов весь фильм не скачет на коне, а передвигается на запряженной повозке. Не менее важную роль играет Джессика Драммонд, сильная женщина в мире мужчин (рефреном тут звучит баллада про сильных женщин Дикого Запада High Ridin' Woman). Она управляет ранчо и городом, имея под своим началом сорок стрелков. Но все меняет любовь к Грифу и ее несдержанный брат. Барбаре Стэнвик не впервой играть сильных женских персонажей. Здесь она прекрасна, особенно в черном костюме на белом жеребца. В сцене с торнадо ее героиня запутывается в стремени и ее волочит по земле лошадь. Каскадерша отказалась выполнять этот трюк и Барбара все сделала сама (неплохо для 50 лет на момент сьемок). Самуэль Фуллер снял нестандартный для классической эпохи вестерн, который ближе к спагетти и ревизионистским картинам жанра 60-70-х. В фильме хватает экшена, при этом он довольно мелодраматический. Помимо основной любовной линии не менее интересна вторая между братом Грифа и дочкой оружейника. Классика жанра. 8 из 10

«Сорок ружей» – третий по счету вестерн Сэмюэля Фуллера после «Я застрелил Джесси Джеймса» и «Барона Аризоны». Это кино разительно отличается от «Полета стрелы», снятого в том же году, полным отсутствием псевдо патриотического пафоса. «Сорок ружей» – своего рода элегия, вводящая зрителя в заблуждение бодрым началом, в котором героиня Барбары Стенвик предстает чуть ли не предводительницей банды. На самом деле, эта замечательная актриса, звезда хрестоматийных нуаров «Двойная страховка» Биллли Уайлдера, «Извините, вы ошиблись номером» Анатоля Литвака, а также блистательной комедии Ховарда Хоукса «С огоньком» предстает здесь в роли богатой леди, чьи наряды стоят дорого и выглядят шикарно, а сама она является почти что хозяйкой города с охраной в сорок человек (откуда и название). Фуллер как мастер монтажа не перестает увлекать нас блистательно сделанными остросюжетными эпизодами, перемежаемыми элегическими, ностальгическими сценами о том, что время старого Дикого Запада проходит, как и время дуэлей, но беззаконие по-прежнему царствует в этом мире. По мере просмотра фильма вспоминаются не только хрестоматийные работы Энтони Манна в этом жанре, но и работы С. Леоне, деконструирующие его. К слову сказать, знаменитые крупные планы глаз в сценах дуэлей, которые считают визитной карточкой Леоне, на самом деле он взял на вооружение именно из этой ленты Фуллера. Также интересна сцена импровизированного заседания суда, цитирующая карикатуру на американское правосудие из «Леди из Шанхая» Уэллса. «Сорок ружей» – во многом рубежный вестерн, снятый в разгар переоценки его ценностей в картинах Энтони Манна – фигуры этапной для этого жанра, но этап его деконструкции у С. Леоне еще не наступил. Вообще вестерн прожил, по-моему мнению, три этапа: классический вестерн Форда, неоклассический вестерн Э. Манна и деконструктивистский вестерн С. Леоне, все остальные кинорежиссеры развивали их идеи и эстетические нововведения. Так вот работа Фуллера пролегает между стилем Форда и Манна: постановщик «Сорока ружей» еще зачарован красотой традиционного вестерна с его жестким моральным разделением героев, но при этом уже тянется к неовестерну Манна, в котором жестокость является одной из базовых характеристик даже положительных персонажей. Жак Лурселль был прав, когда утверждал, что Леоне уничтожил жанр: насмехаясь над его стилевыми канонами, нивелируя библейские корни, доисторические формы существования его содержания. В вестерне всегда имеет место история Каина и Авеля – утверждал Андре Базен. Герои неприкаянны за преступления прошлого, странствуют, как Каин, по городам и весям, ища покоя и не находя. В «Сорока ружьях» мы видим трех братьей, между которыми, однако, нет разделения, они слитно, едино борются с беззаконием города. Противопоставляя родственные связи нравственному разложению исторической эпохи, для которой героизм стал уже вчерашним днем. Это роднит «Сорок ружей» с классическими вестернами Форда. В то же время один из героев данного фильма Гриф Бонелл ведет себя достаточно жестко, даже жестоко, не задумываясь стреляя в любимую, чтобы обезвредить преступника (который кстати ее брат – что свидетельствует о размывании родственных связей среди бандитов: противопоставление отношений трех братьев и отношений Джессики и ее брата – базовая оппозиция фильма). Это роднит его с героями Манна. Но в персонажах «Сорока ружей» нет нигилистического самолюбования героев «Хорошего, плохого и злого» Леоне, нет ницшеанского отрицания всяческих ценностей (что будет у главного поклонника Леоне – Тарантино), и это делает фильм Фуллера гуманистическим, возвращая нас из области постмодернистского пересмешничества эпохи «Джанго освобожденного» в русло развития жанра вестерн таким, каким он был раньше – жанра простого, как три копейки, в своем нравственном бинаризме, четкого, героического и возвышенного в неприятии зла и прославлении добра.