Марикен из Ньюмейхен

Фильмы Йоса Стеллинга как-то особенно любимы в России, думаю, их культовость началась с триумфа на «Фестивале Фестивалей» в Питере в начале 1990-х, с тех пор эти камерные, часто безмолвные, невероятно экспрессивные картины голландского режиссера прочно вошли в список, обязательный для синефильского самообразования. Уже фактически тринадцать лет ничего не снимающий постановщик последние две свои ленты создал с российскими актерами, чем лишь упрочил свое положение в нашей стране. Тем удивительнее, что начал он свой путь в режиссуре с достаточно клишированных исторических фресок о Средневековье, в которых колоритная фактура и детальная визуальная реконструкция эпохи полностью подменила собой внятный месседж. «Марикен из Ньюмейхена», каким-то чудом попавшая в Канны в 1975 году, в этом отношении лишь набор расхожих стереотипов о «темных временах»: здесь и религиозный фанатизм, и грязь, как физическая, так и ментальная, и уродство типажей, сквозь которые еле проглядывает история любви. Да, Стеллинг по факту всегда был режиссером эротического кино в самом возвышенном смысле этого слова, хотя противопоставление красоты половых отношений окружающему уродству и грязи в «Марикен…» неочевидно. Это еще не «Стрелочник» и не «Зал ожидания». Тем не менее, тема обозначена, хоть и воплощена достаточно нелепо. Герои здесь много говорят, в основном высокопарные, пафосные фразы и, несмотря на то, что голландские актеры 1970-х выглядят точь-в-точь как средневековые люди (гримеры, костюмеры и художники интерьеров постарались на славу, этого не отнять), «Марикен из Ньюмейхена» получилась безжизненной агиткой против темных веков (после просмотра лучше понимаешь термин «мракобесие»). Живущие по-скотски люди, увлеченные лишь пирами и плотскими удовольствиями отвратительны в этой ленте как мало где еще, однако, и влюбленность главных героев также почти не отличается от этого контекста всеобщего свинства. Правда, уже здесь Стеллинг благодаря блистательному монтажу, короткофокусной оптике и народным музыкальным мотивам делает так, что смотреть его фильм не скучно, хоть и предсказуемо. Фактическая бессюжетность вкупе с разнузданной фактурностью изображения превращают «Марикен из Ньюмейхена» в тщательно присчитанную манипулятивную спекуляцию клише о средневековой жизни, подтверждая мнение, что этот голландский постановщик – вовсе не мастер исторических полотен, хотя и фильмы на современные темы ему тоже мало удаются, скорее он – создатель абстрактных, надмирных история любви, что и доказали «Иллюзионист» и «Стрелочник».

Первая полнометражная лента режиссера сразу же попала в программу Каннского кинофестиваля 1975 года и там привлекла внимание мэтра французской новой волны Эрика Ромера. Сюжет цикличен, начало и конец идентичны: Марикен, объявленная ведьмой за связь с неким Муне, скрываясь от преследования инквизиции, встречает в лесу бродячий театр, во главе с одноглазым актёром по имени Муне, исполняющим роль Дьявола. Атмосфера позаимствована с полотен Брейгеля и Босха - соотечественников Стеллинга: больные чумой в предсмертной агонии, калеки, нищие, уроды, грязные страшные лица; кабацкая теребень, готовая убить друг друга из-за пары монет; грязная любовь, которая может произойти прямо здесь где-нибудь в углу после нескольких щипков за мягкие места. И на этом фоне Марикен выглядит как будто из другого мира – невинное создание, размышляющее о смысле жизни и смерти. Марикен становится женщиной Муне, она будто бы не видит его жестоких деяний, верит ему, идеализирует его. Буквально в двух шагах от неё льется кровь, гибнут люди – но если не поднимать глаза, срывая цветы на лугу, то можно всего этого и не заметить. Если ей говорят про Муне что-то плохое, то она игнорирует это. Однако разочарование к Марикен придет, но, быть может, слишком поздно. А потом она снова убежит за ворота города и снова встретит Муне. Тема влечения человека к дьяволу и неотвратимости соблазения им плавно перетекает к вопросу реальности существования высших сил зла. Мысленно прокручивая пленку назад, убеждаешься, что нет прямых доказательств участия Муне в злодеяниях: люди сами убивали друг друга, насиловали, а потом сами же искали на кого бы свалить вину. А в момент, когда Марикен в отражении обычного козла в пруду мерещится голова Дьявола, возникает вопрос, а был ли он вообще? 7 из 10