Белый тигр

Давно хотел приобрести и прочесть роман Аравинда Адиги «Белый тигр», но, к сожалению, тираж давно закончился, а переиздавать книгу никто не спешит, поэтому пришлось дожидаться экранизации, к которой приложил руку вездесущий Netflix. Каюсь, посмотрел фильм спустя ровно год после выхода (преступным образом вылетело из головы), так что в список «Лучших болот Кулика 21-го» «Тигр» попадает с опозданием, но заслуженно на все 100. Экранизация, равно как и литературный первоисточник, лишена романтического флёра болливудских картин и западного туристического представления, а-ля «Миллионер из трущоб». При этом, думаю, фильм еще сглаживает множество острых углов, которые в книге, бесспорно, Адиги обходить явно не собирается. Писатель выносит неутешительные вердикты прошлому, настоящему и будущему своей Родины: жесткой обструкции подвергаются социум, исторически раздробленный на множество каст; политическое устройство страны, в котором коррумпированные до мозга костей политиканы кичатся мнимостью самой большой демократии в мире; закостеневшие внутриклановые традиции и обычаи, удерживающие общество на уровне родового примитивизма; религиозный уклад, с его бессчетным количеством богов и божков, правил и предписаний, издревле сжимающих общество в тисках дремучего мироустройства и абсурдистского домотканого сознания. Балрам рос в нищете без малейшей надежды на лучшее будущее и единственное, чего он всегда желал, — устроиться слугой к состоятельному человеку. Когда из Америки вернулся сын местного богатея, Балрам сразу понял, что нашёл своего хозяина. Эта работа и близкое знакомство с сильными мира сего начинают менять мировоззрение наивного бедняка. Адиги срывает с Индии открыточно-туристическую завесу, предлагая прочувствовать зловонное амбре чудовищной нищеты, окунуться в пропитанную потом, кровью, слезами и стенаниями атмосферу тотальной безнадеги и отсталости большей части населения. Устами главного героя (блестящая роль юного Адарши Гуравы) писатель с безапелляционным алармизмом сводит вековую многотысячность кастовой системы всего к двум кастам дня сегодняшнего: толстобрюхие и тощие, а путь наверх ограничен двумя тропами: преступность или политика. Адиги не стесняется живописать фарисейскую сущность индусов, бьет наотмашь и под дых: это мир обезумевших животных, где выживает сильнейший. Постколониальное мышление Балрами («будущее, безусловно, не за белой расой, а за людьми с желтой и коричневой кожей»), его система нравственных координат, сформировавшиеся под прессом жутких обстоятельств, парадоксальным образом пугает и внушает уважение, заставляет нервно поежиться на последних кадрах и убедиться, что спасительными болливудскими песнопениями и плясками ситуацию давно уже не решить. Да, подобных Белых Тигров немало знавала и наша многострадальная страна и уж больно хочется, чтобы в природе они рождались почаще, а вот в социуме оных старались держать в клетке. Вердикт: Кулик в восторге от этого болота!

Представьте 'Паразитов', снятых в Индии, ну ладно, это не совсем 'Паразиты', но кое-что общее у этих фильмов всё же есть. Это 'кое-что' - тема социального неравенства и в Индии-то эта проблема намного острее, чем в Южной Корее. Главный герой картины Балрам накануне визита китайского премьер-министра в 2010-ом году пишет ему письмо с просьбой встретиться, в котором рассказывает свою историю, параллельно высказывая свои размышления на тему высшего и низшего класса и их взаимодействия и взаимоотношений. Балраму, как никому эта тема близка, так как сам он рос в полной нищете и, дабы выбиться в люди работал (прислуживал) у представителей высшего сословия, ощутив на себе в полной мере 'великую демократию'. Благодаря разгоняющейся за счёт бодрого и интересного повествования динамике от просмотра невозможно оторвать глаз, а дополняют общую картину отличная драматическая, а самое главное универсальная история (ведь немного изменив некоторые аспекты фильма его действие можно перенести в нашу Россию, собственно, как и в другие страны), в основе которой лежит очень острый социальный конфликт, а, также, персонажи. Они хороши. Главный герой вызывает целую палитру эмоций: радость, сопереживание, гнев, сожаление. По ходу фильма он ошибается, делает выводы и эволюционирует, совершает не самые хорошие поступки, но это не отталкивает от него, а наоборот, мы сопереживаем ему ещё больше, ибо его разум затуманен психологией раба (об этом чуть позже). Единственная вещь, что меня смутила - это смазанный и, чересчур уходящий в артхаус третий акт (сам фильм не является артхаусом). Через темы социального неравенства и псевдо-демократии, фильм раскрывает ещё одну, тесно связанную с ними. Он своеобразно затрагивает проблему поколений. Мы видим представителей молодого поколения, как Балрам, его работодатель Ашок (именно работодатель, а не хозяин, ведь он сам так считает) и жена Ашока Пинки. Первый может изменить судьбу страны, так как является 'человеком будущего', но не может из-за своего социального статуса, второй может, хочет и делает всё для этого, как и третья, но всё складывается так, что, в итоге, Ашок ломается и сам становится частью 'великой демократии', в то время, как Пинки во время уезжает из этого безумия и сохраняет свою человечность. В картине представлено будущее поколение, которое хочет прогресса, но не может к нему прийти, ибо одни слишком бедны, вторые слишком богаты и, в итоге, падают в пучину настоящего самоуничтожения, а третьи в попытке сохранить свою душу уезжают, из-за чего не смогут дальше сеять свет в лице прогресса. А всё это происходит из-за старшего поколения, того, кто своей архаичностью, коррупцией, манией величия, жадностью душат зародыши настоящей демократии, а не той, которая не даёт шанса первым, пожирает вторых и вынуждает бездействовать третьих. Само же социальное неравенство раскрывается, как я уже сказал, через призму раба. Он настолько предан хозяевам, что готов ради них на всё, он терпит унижения, творит не самые хорошие вещи и даже в моменты предательства всё ещё остаётся верным псом хозяев. Только Ашок и Пинки не считают Балрама рабом, но, опять же, под гнётом системы Ашок ломается, а Пинки не выдерживает. Особое значение имеет образ Великого социалиста, который олицетворял истинную демократию, но на самом деле был частью прогнившей системы, скрываясь под маской 'Великого социалиста'. 8 из 10