Рука бога

Созерцание становится лейтмотивом фильма. Камера медленно приближается к берегам Неаполя с моря, панорамирует и заходит в него вместе с солнцем. Созерцание города начинается при дневном свете, когда в семье Скиза всё отлично, когда любой праздник - это большой стол и куча родственников, соседей, знакомых. Они подтрунивают друг над другом, нежно заботятся друг о друге, они все разные, но они большая итальянская семья. Фабиетто (Филиппо Скотти) – счастливый сын, он получает в семье всё необходимое настолько, что спокойно живет без друзей. И поэтому любая размолвка родителей приводит к припадку. Примечательны две сцены: первая, когда мать (Тереза Сапонанджело) так ловко жонглирует апельсинами, развлекая компанию, и вторая – когда то же самое жонглирование становится примочкой от нанесённой мужем (Тони Сервилло) раны (как понимаем, неоднократной). Жонглирование становится для Марии терапией от измен мужа. Пережившие вместе войну, они слишком любят жизнь и друг друга, чтобы потерять семью. В библейском контексте выбрано и имя матери семейства – Мария. Она – соединяющая, помогающая, всё понимающая. После трагедии тот же пейзаж показан уже ночным, с мерцающими огоньками, холодным и одиноким. Известное выражение «рука Бога», связанное с Марадоной, приобретает в фильме аллегорическое значение, когда футболист косвенно становится «рукой Бога», спасающей Фабиетто от гибели. Соррентино, безусловно, отдаёт дань Феллини: имя режиссёра несколько раз звучит в фильме, да и отсылка к «Маменькиным сынкам» прочитывается. Из всех сыновей благополучной итальянской семьи лишь один вырывается в большой мир - в Рим, даже несмотря на призывы местного режиссера снимать здесь, в Наполи, где полно прекрасных и живописных мест. Фабиетто убегает из Неаполя, его здесь больше ничего не держит: родителей нет, Любимая-Муза в психушке (ее чрезмерная любовь к жизни слишком чрезмерна для этого города). Фильм дышит воспоминаниями Соррентино, Италией и неустаревающими вопросами-рассуждениями обо всём понемногу.

За последние годы вышла уже парочка рефлексивных шедевров от главных режиссёров современности - отметились неочевидный Тарантино и очевидный Альмодовар. Подошла очередь Соррентино. А он - уроженец Неаполя. А главной звездой Неаполя был и остаётся Диего Армандо Марадона. Собственно, Рука Бога - это и вправду его рука. Или рука Бога, но уже в чисто религиозном смысле - не зря же говорят, что итальянцы по воскресеньям обязаны сходить в церковь и на футбол. Только Соррентино важнее снял не совсем об этом, а больше о том, почему он не остался в Неаполе в плену этих двух богов. Потому что есть ещё и случайное попадание на съёмки фильма и трагедия его родителей (любовь, измены...), история с контрабандистом, отношения с братом и с женщинами... Тема инициации, включая потерю девственности (здесь отсылка и к собственной Великой красоте), в общем-то не нова - просто Соррентино наполняет ее своими персонажами, своим стилем и своей темой - своеобразной красотой упадка, увядания и смерти (объятия немолодой женщины и философия немолодого же режиссёра) и любовь... И тоже трагическая, и тоже немолодая. Вот и вышел в итоге Соррентино как есть. Но ведь необязательно смотреть на Руку Бога как на исключительно личную историю инициации - как сказали бы советские киноведы, в фильме дана широкая панорама жизни юга Италии со всеми его социальными, эстетическими и прочими противоречиями, а ещё и привычная для Соррентино яркость кадра, в котором расцветает и увядает Неаполь, Тирренское море и где-то рядышком наполняет смыслом существование неаполитанцев земное футбольное божество, изменившее и судьбу главного героя, остановив его на грани жизни, смерти, божественного и земного, чем и стало его кино...