3 женщины

Обычно Роберт Олтмен — это режиссер-дирижер, управляющий хаосом из двадцати персонажей, которые одновременно говорят, пьют и живут в кадре. Но в «3 женщинах» он убрал оркестр и оставил камерное трио. И, черт возьми, эта тишина звучит громче и страшнее любого его масштабного полотна. Это не фильм. Это лихорадочный сон, который Олтмену приснился (буквально!), и он имел наглость перенести его на пленку, не пытаясь объяснить его логикой бодрствующего человека. Есть мнение, что «3 женщины» — это американский ответ «Персоне» Ингмара Бергмана. Если так, то это ответ, написанный не чернилами на бумаге, а губной помадой на зеркале в дешевом мотеле посреди калифорнийской пустыни. Бергман был холоден и интеллектуален. Олтмен — интуитивен и абсурден. Мы попадаем в мир, который кажется до боли знакомым и одновременно совершенно чужим. Это мир пыльных домов престарелых, бассейнов с бирюзовой водой и бесконечных разговоров о рецептах запеканки. В центре этого мира — Милли Ламморо (Шелли Дюваль). О, Милли! Это, пожалуй, самый трагический и самый узнаваемый портрет пустоты в истории кино. Она — ходячий каталог из журнала для домохозяек. Вся ее жизнь — это набор штампов: как одеваться, что готовить, как флиртовать. Она говорит без умолку, но ее никто не слушает. Буквально. Люди просто проходят мимо, захлопывают двери, отворачиваются. Она — призрак, который отчаянно пытается доказать, что он материален, скупая желтые платья и консервированный тунец. И в этот вакуум всасывается Пинки Роуз (Сисси Спейсек). Если Милли — это фальшивая форма, то Пинки — это отсутствие содержания. Она — чистый лист, tabula rasa, девочка с глазами испуганного олененка, которая не умеет быть собой, а умеет только быть кем-то. Она присасывается к Милли, как рыба-прилипала. Она начинает копировать ее походку, ее манеру речи, ее вкусы. Это не дружба. Это паразитизм. Это «Одинокая белая женщина», снятая за пятнадцать лет до того, как этот троп стал пошлым триллером. Первая половина фильма — это блестящая, едкая, почти невыносимая социальная сатира. Олтмен препарирует американское общество потребления, где личность заменяется набором товаров. Шелли Дюваль играет так, что тебе хочется одновременно смеяться над ней и рыдать от жалости. Ее натужный оптимизм, ее жалкие попытки быть «популярной» — это гениально. Каннский фестиваль дал ей приз за лучшую женскую роль, и, видит бог, она его заслужила каждой секундой своего щебетания в пустоту. Но потом происходит сдвиг. После трагического инцидента с Пинки (который обставлен так же нелепо, как и вся их жизнь) фильм срывается с катушек реальности. Личности начинают течь, как краски на фресках третьей женщины — молчаливой художницы Вилли. Личности начинают течь, как краски на фресках... Роли меняются, доминант и жертва меняются местами, границы стираются. Мы перестаем понимать, кто есть кто. Это уже не социальная драма. Это чистый, дистиллированный сюрреализм. Это психоаналитический кошмар о том, что женская идентичность — это сосуд, который можно наполнить чем угодно, или разбить вдребезги. Олтмен использует воду как главную метафору. Бассейн, джакузи, фрески с рептилиями на дне. Вода искажает, вода смывает границы, в воде рождаются монстры. Финал фильма оставляет нас с одним из самых загадочных и тревожных образов в кино 70-х. Это замкнутый круг, пугающая идиллия, от которой веет безысходностью и вечностью. Вердикт Что удалось: Шелли Дюваль. Это ее Эверест. Она взяла образ, который мог бы стать карикатурой на глупую пустышку, и наполнила его такой пронзительной, человеческой болью, что это физически больно смотреть. Атмосфера сна. Олтмен мастерски размывает грань между реальностью и галлюцинацией. Желто-фиолетовая цветовая гамма, странная музыка, долгие планы — все это погружает в транс. Сисси Спейсек. Ее трансформация из забитой мышки в наглую, уверенную в себе стерву пугает своей естественностью. Это хамелеон высшей пробы. Что пошло не так: Сюжетная аморфность. Если вы ищете четкую историю с началом, серединой и концом, этот фильм вас взбесит. Это не повествование, это состояние. Символизм. Третья женщина, художница Вилли, и ее фрески с рептилоидами — это самая слабая, самая претенциозная часть фильма. Метафора здесь становится слишком лобовой и немного навязчивой. Кому смотреть: Поклонникам Дэвида Линча. «Малхолланд Драйв» вырос из этого фильма, как дерево из зерна. Если вы любите загадки идентичности и сновидческую логику — это ваш Святой Грааль. Психологам и психоаналитикам. Здесь материала на десять диссертаций. Тем, кто устал от «нормального» кино и хочет увидеть, как выглядит мир глазами гениального безумца. Заключение «3 женщины» — это фильм-зеркало. В него страшно смотреть, потому что есть риск не увидеть там своего отражения. Это история о том, как легко потерять себя, если ты состоишь только из рецептов соуса и чужих журнальных советов. Роберт Олтмен доказал, что он может снимать не только масштабные фрески, но и интимные, пугающие портреты человеческой души, которая на поверку оказывается такой же пустой и гулкой, как заброшенный бассейн в калифорнийской пустыне. 8,5 из 10

В 1930-ом году голливудская Ассоциация производителей и прокатчиков фильмов приняла особый этический кодекс, более известный как 'Кодекс Хейс' по имени политика, возглавлявшего в то время Ассоциацию. По сути, это была цензура, вводившая под лояльной внешней оболочкой особые критерии, когда фильмы могли получить прокат в кинотеатрах. Но в 1967-ом году 'Кодекс Хейса' был наконец-то отменён. И этот шаг повлиял на развитие кинематографа в целом. Дело в том, что когда молодые и талантливые кинорежиссёры, когда им развязали руки, начали показывать своё видение искусства, подарив любителям кинематографа немало приятных часов, проведённых у экрана. Этот период стало принято называть 'Новым Голливудом'. К тем постановщикам, которые создавали формы 'Нового Голливуда', относятся Брайан Де Пальма, Вуди Аллен, Мартин Скорсезе, Милош Форман, Питер Богданович, Роман Полански, Стэнли Кубрик, Фрэнсис Форд Коппола и ряд другие не менее знаменитых и именитых кинематографистов. Согласитесь, что это более чем солидная компания. И к ней же относится Роберт Олтман. За свою карьеру Роберт Олтман снял около полусотни полнометражных кинокартин и такая цифра может вызывать удивление, если ещё и учесть, что Олтман пришёл в большой кинематограф, когда ему уже стукнуло 45 лет. Но первые же его работы на этом поприще, типа 'Холодным днём в парке' (1969), 'Военно-полевой госпиталь' (1969), 'МакКейб и миссис Миллер' (1971), 'Долгое прощание' (1973), 'Нэшвилл' (1975), получили критическое и зрительское признание, а некоторые из них были причислены к национальному достоянию. Но, в целом, карьера Роберта Олтмана выстраивалась неровно. Режиссёр не боялся экспериментировать, поэтому некоторые его работы так и не находили отклика у публики, а порой и подвергались жёсткой критике. Но это никогда не останавливало Олтмана, как одержимый своим делом он шёл напролом, позволяя и даже требуя от своих актёров импровизации на съёмочной площадке. А ещё иногда Олтман позволял себе начинать работу над новым фильмом, когда в его воображении были только общие черты сюжета, а всё остальное дополнялось уже по ходу съёмок. Таким образом он и создавал свою лучшую, если исходить из оценок на КП, картину '3 женщины' в 1977-ом году. Самым изумляющим фактом является тот, что расплывчатые черты сюжета Отлман увидел в своём сне. Он ничего не понял из него, но успел записать воспоминания, и с этим отправился к боссам '20th Century Studios', чтобы получить бюджет на съёмки. Представляю себе удивление продюсеров, но репутация Отлмана сыграла ему на руку и он получил в своё распоряжение 1,5 миллиона долларов. Под свои съёмочные знамёна он собрал внеземную Шелли Дювалл, которая уже снималась у режиссёра, Сисси Спэйсек, ставшую известность благодаря ролям у других режиссёров 'Нового Голливуда' - в 'Пустошах' (1973) и 'Кэрри' (1976), и Джэнис Рул. Тем самым само собой появилось и название фильма. В нём в блеклый, размытых, многословных тонах рассказывается о трёх совершенно непохожих женщинах, которые оказались под одной крышей. Но дальнейшие события, в том числе и глубоко трагические, вводят их в сложные, порой непонятные и даже сюрреалистичные взаимоотношения. В '3 женщинах' Олтман делает ставку на отображение персонажей, а актрисы за это благодарностью отвечают режиссёру. Главной из них стоит всё-таки назвать Шелли Дювалл (наверняка многие помнят её по хоррору Кубрика 'Сияние' (1980)). Она многословна, часто рассказывает о рецептах, которые записывает в специальную тетрадь, делает свои наставления, пытается быть современной, но из-за этого над ней насмехаются те, кого она называет друзьями. Сисси Спэйсек с открытой душой принимает дружбу героини Дювалл и даже восхищается ею. Но на самом деле героиня Спэйсек не так проста, она может быть ранимой, а может быть и жестокой. Порой её поступки лишены логики, словно она подвержена приступам помутнения сознания. Таким бы персонажем восторгался сам Дэвид Линч. И как раз взаимоотношениям героинь Шелли Дювалл и Сисси Спэйсек отведена львиная доля фильма. Для прекрасной половины зрительской аудитории они могут быть понятными, но у меня некоторые эпизоды вначале вызвали, а потом так и оставили большие вопросы. Джэнис Рул появляется не так часто, но именно с ней будет связан самый трагический аспект '3 женщин', из-за которого финал фильма пришлось пересмотреть, чтобы понять к чему всё это привело. В '3 женщинах' Роберт Олтман в очередной раз всем доказал, что он презирает все рамки, ограничения и критерии. Он создаёт свой фильм для созерцателей, которые готовы к глубокому анализу, осмыслению, осознанию философии его картины. В нём много туманных эпизодов, диалогов и монологов, которые ведут по 'тупиковым' сюжетным линиям. Но в '3 женщинах' Роберт Олтман показал трёх совершенно разных женщин и к чему может привести их отношения. Сложный фильм, но поэтому и стоящий просмотра ценителей 'мэйнстрима не для всех', а также тем, кого не пугает 'возраст' картины. 7 из 10