Шоа

В 1985 году “Шоа”, на создание которого у Клода Ланцмана ушло десять лет, оставил в культуре кино настоящий тотем, хранящий в себе память о свидетелях, жертвах и виновниках холокоста. По структуре это простой фильм, являющийся, по сути, интервью на девять с половиной часов с людьми, которые говорят о том, как геноцид целого народа стал для кого-то частью, а для кого-то — ношей длиною в жизнь, и каждый принимал в этом разное участие: пара единиц выживших евреев, узники концлагерей, выгребавшие ежедневно тонны трупов, исследователи нацистских документов о транспорте для умерщвления “груза”, и нацисты, попавшие на инфракрасный объектив. Фильм затрагивает самые разные аспекты страданий народа евреев, начиная от их мук во время депортации, об обмане в их сторону уже в Треблинке и Освенциме, который вёл к неминуемой гибели, и о варшавском гетто, которое напоминало ад во плоти, который нам не доведётся здесь увидеть, лишь услышать. Кажется, Ланцман снял всех и всё, но кое-что осталось за кадром — это кадры самого холокоста. Мы не видим ни фото, ни видео, единственное, что намекает нам о том, что здесь было — это места, которые были сняты спустя десятилетия после катастрофы. На них природа, как будто, заживляет шрамы, оставленные своим же детищем — человеком. Мы больше не увидели, что там было, и это хорошо, но мы должны помнить, что это было. Люди, которым довелось поговорить с Ланцманом, помнят, и пока они живы, он должен запечатлеть то, что главное изобретение нацистов и самое бесчеловечное явление во всей истории было взаправду. Я ещё не смотрел фильма тяжелей, чем этот, и это чувствуется со всех сторон: что хронометраж, что масштаб описанного. Я бы советовал смотреть этот фильм залпом, за один присест. Да, это очень тяжело, не спорю, но, скорее всего, вы почувствуете что-то по типу: “Да уж, сегодняшним утром мои взгляды на жизнь были совершенно иными”. Этот фильм даст вам знания, которые просто необходимы, потому что мы не должны забывать о том, что холокост реально был, и неважно, что вы не увидите его посредством фото и видео, рассказ тех, кто был и пережил это, даст невероятно сильное эмоциональное послевкусие. Многим покажется, что Клод Ланцман жесток, и отчасти будут правы: он возвращает людей в ужас, который они пережили. Это тяжело для них и для него, но это настоящий подвиг, вклад в кино и историю, неповторимый опыт, который должен испытать каждый человек, потому что по ту сторону ворот Треблинки были такие же, как мы, потому мы должны исполнить самую малую часть их возможных просьб — мы должны помнить и не забывать об их страданиях и нечеловечности их палачей. Вне оценок.

Нет. Это не отрицательная рецензия, а совсем напротив. Только цвет мятной зелени ей не подходит. Чувства и мысли, которые возникли при просмотре киноленты и которые я хочу как можно точнее отразить в этой рецензии, больше отражает красный цвет. Он ассоциируется с тревогой, опасностью, с чем-то важным, что касается всех и каждого, чем-то, находящимся в самой сути человеческой души и сознания. Итак, Клод Ланзманн и его работа, выпущенная в 1985 году, 'Shoah'. Бесспорно, 'Shoah' является массивной и многослойной работой, показывающей саму суть националистического вопроса, идеи об усовершенствовании человеческого вида, именно в этом, на мой взгляд, и есть главная заслуга. Ланзманн показывает зрителю осколки людей, чудом спасшихся из концентрационных лагерей, показывает жителей поселений, находившихся в непосредственной близости от лагерей, показывает записи разговоров с немцами, которые были, пусть косвенно, но причастны к совершавшемуся уничтожению. Сам автор, не высказывая своего мнения, конструирует образы таким планом, что постепенно начинает формироваться массивная картина происходившего геноцида. Сами евреи в начале и не догадывались, что едут на убой, ведь последовательно набирающая темпы репрессия внушала привыкание к угнетению, а подпитывалось оно слепой надеждой, которой, так умело, манипулировали фашисты. По словам поляков, находившихся в непосредственной близости от лагерей, они тут же поняли в как обстоят дела, но бунта не подняли и молчали, а значит пусть одной миллионной своей души, но были согласны или даже за происходящее. В фильме также есть реплика одного выжившего, что поляки смеялись вслед проходящим поездам. А значит, были и откровенно солидарные с националистическими идеями. Вероятно, социальная обеспеченность евреев и деклассированность большинства поляков сыграла свою роль в развитии подобных идей. Записи с бывшими (если можно так сказать) немецкими солдатами по большей части содержат описание этими солдатами зверств, которые они наблюдали в лагерях, и отрицание причастности ко всему происходившему. И это только один многослойный пласт, который мне удалось почувствовать, осознать, обдумать. В фильме нет документальных фотографий и видеозаписей с убитыми, но рассказы очевидцев и эмоции, которые они испытывают, говоря о пережитом, заставляют вздрогнуть, задуматься. Невольно представляешь себе описываемые картины, но прекрасно понимаешь, что сейчас все с тобой хорошо и чувствуешь, что не можешь себе этого даже представить. А эти люди были там, все видели, ощущали, но никак не верили, не верили до последнего. И все рассказы о гибели людей от жары и холода в стальных вагонах, и о том что, матери вскрывали вены сначала своим дочерям, а после себе, зная, что в будущем их ждет только газовая камера, и о людях, которые все-таки выживали после газовой камеры, но их все равно отправляли в печи, не взирая на то, что они были в сознании… Этот список можно продолжать бесконечно, но представить себе этого все равно невозможно не то, чтобы прочувствовать. На мой взгляд, Ланзманн смог показать идею, поразившую европейские народы в 20 веке. Эта животная идея о собственном мнимом превосходстве, которая имела столь жуткие последствия. Сток, забитый кровью, фекалиями и червями, вросшие друг в друга тела в камерах после травли газом - вот к чему ведет эта идея, ничего не создает, не изобретает, не улучшает, а только травит, жжет, рвет, бьет, стреляет. Ни к чему не ведет уничтожение, кроме как к самому уничтожению, жестокость рождает жестокость, ненависть рождает смерть. Ланзманн в своей картине дал мученикам имя вечное, а преступников же попрал, так должно быть, так было и так будет, иначе человечеству нет места на земле. 10 из 10.