Сибирский цирюльник

Фильм рассказывает о чести и совести русского дворянства, о широте и загадочности русской души и силе русских традиций, о частной истории судеб главных героев на фоне исторических событий в России. А так же о роли случая в судьбах главных героев. Случайная встреча главного героя в купе поезда с красавицей Джейн меняет в корне их судьбы. Теперь хотелось бы выделить художественные приемы и образы в фильме. Во-первых, прием включения режиссером в фильм образа машины по спиливанию деревьев, Судьбу юнкера Толстого ломает не конкретный злодей, а, как показано в фильме, цепь обстоятельств, машина рока, подобная американскому «сибирскому цирюльнику», который вырывает деревья из почвы. Второй из наиболее ярких приемов художественный прием – параллелизм. Параллельные линии отца (А. Толстого) и сына Джейн явно прослеживаются во внешности и главное - в характерах (режиссерский прием в выборе одного актера О. Меньшикова на роль обеих персонажей). В фильме, каждый из них нёс наказание за свои убеждения. Третий художественный прием в самом начале фильма – символическое чтение в купе поезда Джейн романа Л. Толстого «Анна Каренина» - возникает тема женщины-самоубийцы как предзнаменование будущего кошмара. Джейн не желая того сломает судьбу будущего русского офицера, а пока еще юнкера. Толстой будто бы сам пишет свой вариант сюжета «Анны Карениной» и как бы становится заложником поезда - он расплачивается за то, что некстати заглянул в чужое купе... Наконец, в финале картины чудовищная машина МакКрекена тоже отправляется на железнодорожной платформе в Сибирь - не в неволю, а в атаку. Поезд, как и машина-лесопилка МакКрекена, отдельный художественный образ в фильме. Это самый грубый, неэстетичный, и вместе с тем мистический вид транспорта - всегда символ тупого действия некой высшей силы -чаще недоброй, роковой, бездушной, необоримой, разлучающей людей, разрушающей человеческие судьбы. Поэтому тема поезда и Анны Карениной, развиваясь в самом начале фильма, задает подходящую тональность для восприятия зрителя, знакомящегося с Джейн МакКрекен. Четвертый интересный режиссерский прием ценен этнокультурной составляющей фильма - противопоставление «мы» и «они», Запад и Россия объясняет почти все сюжетные переплетения и ходы. Не зря девизом или слоганом к фильму стала фраза: «Он русский. Это многое объясняет». Ведь известно, для Запада русский характер отличается широтой и размахом души, противоречивостью характера и некоторых поступков, кидание в крайности ради высоких идеалов, алогичность поступков, как это подчеркивается в картине другой цитатой о том, что в России «люди идут на войну - с песнями, под венец – в слезах. И все всерьез». Ярко, колоритно и с размахом в кино показаны русские традиции, как выше говорилось, очень точно передана вся их необычность и яркость глазами иностранки Джейн. И особенно хочется подчеркнуть, как талантливо режиссерски, операторски, художественно предметно и сочно представлено празднование Масленицы. Через этот русский я веселый, шумный праздник опять же показана душа русского народа, которой свойственно как бескрайне радоваться, так и помнить свой православный долг, долг перед ближними, творить поступки, руководствуясь лишь сердцем и душой, а потом в них раскаиваться –так же искренно, от всего сердца. После Масленицы с играми, кулачными боями, театрализованными представлениями, катанием с горки. После всего этого веселого круговорота наступает Прощенное воскресение как некое прозрение у людей, отрезвление души, ума после безудержного веселья. В фильме последний день перед Великим православным постом режиссером очень хорошо отражен, как и все традиции Масленичных гуляний, очень тонко и точно закадрово прокомментирован голосом автора: «Масляничная неделя завершается Прощенным воскресеньем. В этот день освобождают душу от угрызений совести и обид, прощения просят все и у всех, без оглядки: у родных, у друзей, у незнакомых, у чужеземцев. Вообще в этой удивительной стране все в крайностях... на льду реки лупят друг друга до полусмерти, а потом просят друг у друга прощения». Необыкновенно яркий эпизод После Масленицы и разгульного празднования на следующий день, соблюдая русскую традицию, генерал Радлов отправляется на прорубь. Охлаждение ледяной водой ободряет героя не только физически, но и духовно. Масленичные гулянья в картине показаны очень красиво и зрелищно показаны в фильме на площади. Очень Сильна в фильме и финальная сцена – приезд Джейн в Сибирь к Толстому. Гонимая чувством вины, Джейн положила много лет своей жизни только на то, чтобы МакКрекену разрешили привезти его машину в Сибирь и именно туда, где отбывал наказание Толстой, по вине Джейн, оказавшийся на каторге. Эпизод в Сибири с Джейн, в избе Толстого с яблоками доводит нас до катарсиса. Таясь от незваной гостьи, которая в свое время погубила судьбу Толстого, Дуняша как мать-защитница домашнего очага стоит с детьми за дверью, держа серп в руке как натянутая струна и незаметно наблюдает за Джейн. Джейн находит фотографии Толстого с семьей и детьми, вдруг тишину мысли Джейн нарушает упавшее яблоко, которое Джейн поднимает и подносит к лицу, чтобы вдохнуть остатки столь недавнего открывшегося на короткий миг в России для нее счастье. Но она понимает побыв, несколько минут в доме Толстого, что дороги у них с ним разные, и эти несколько минут, как говорится в фильме от автора, перечеркнули все длительные ожидания и надежды Джейн, ради которых она вновь приехала в Россию. Посмотрев фотографии семьи Толстого на столе, она откладывает их, а сверху на фотографию кладет яблоко, ставя символически на их истории с Толстым точку и уезжает из России, которую она так и не смогла до конца понять. В заключении можно сказать, что в целом весь фильм строится, на любви к Родине, в частности, в период Российской империи, в которой люди были воспитаны на вере в царя, на православных и отчих традициях морального и гражданского долга на примере воспитания будущих русских офицеров, а пока юнкеров. Фильм призывает помнить старые русские традиции наших предков, а значит, и чтить добрую память об ушедших поколениях.

Вот фильм, которому очень не повезло с автором. То есть, «Сибирского цирюльника» снял великий и ужасный Никита Михалков, а это значит, что «Сибирский цирюльник» будет оцениваться исключительно в рамках даже не Михалкова-режиссёра, но Михалкова-важной-фигуры и Михалкова-общественного-деятеля. Впрочем, давайте представим, что «Сибирский цирюльник» – это… комедия. Гротескная, полная абсурда и сумасбродства, весёлая и дурашлива комедия. Почему нет? Смотрите сами: в ней потешаются буквально над всем, что заявлено по ходу повествования. Достаётся и американским фильмам «про армию», и новым российским «про революционеров и офицеров», и советско-российским про «загадочную душу». И что особенно приятно – всюду, как только начинается некий перекос в сторону пафоса, сразу что-либо этот пафос напрочь портит и, так сказать, сбивает градус в сторону иронии и даже самоиронии. Здесь: и страстный монолог американки у замочной скважины, и явление императора с неугомонным сынком, и «комарик» по лбу князя, и закусывание рюмкой, и совершенно гомо-эротические мутки в среде юнкеров, и популяризация творчества Моцарта в американской армейской среде, и презентация офигевшим сибирякам, собственно, «цирюльника»… И уж точно – любая критика, обвиняющая фильм в квасном «хрусте французской булки» кажется мне совершенно неуместной. Потому что «Сибирский цирюльник» как раз все эти «булки» вчистую высмеивает, превращая – казалось бы – лирическую драму в откровенный псевдо-исторический балаган (и это хорошо). Вот только – Джулия Ормонд во всём этом балагане смотрится максимально чужеродно и уныло. Ну вот не умеет она столь бессмысленно и убойно таращить глаза, как это делает Олег Меньшиков, увы. Впрочем, это всё непринципиально. Потому что «Сибирский цирюльник» уж точно не про героиню Джулии Ормонд, но про иронию, символизм и лихой монтаж. Печально другое: историю чудо-машины, вокруг которой выстраивался сюжет и вертелась интрига, – нам так и недорассказали! То есть, я уже был готов к совершенно гиллиамовскому магическому реализму, к тому, что этот самый жуткий стим-панковский Цирюльник распотрошит либо собственного создателя, либо (случайно там оказавшегося) Андрея Толстого, либо… всех сразу (включая съёмочную группу), но… Как я уже говорил, фильму очень не-повезло с автором. И там, где могло бы быть ярче, комичнее и кинематографичнее, Михалков словно бы – внезапно спохватывается и вспоминает, что он – культовый режиссёр, знаковая фигура и вообще старый солидный человек. То есть, тот, к которому мы все как бы уже и привыкли. И от которого не ждём никакого прикольного и приятного хулиганства. А жаль.