Малер

Совершенно невыносимая и глупая пошлятина от Кена Рассела. Это был талантливый энергичный режиссер, абсолютно лишенный всякого вкуса и ума. Если в Любителях музыки еще можно уловить некий смысл и понимание Чайковского. То фильм о Малере целиком лишен понимания о ком и о чем идет речь. Рассел эксплуатирует самые недалекие поверхностные штампы, типа иронизирования над недавно вышедшей Смертью в Венеции Висконти. Ах моська, знать она сильна... Но нет. Не сильна. Фильм даже не хочется пересказывать настолько он пустой и глупый. Суть манипуляций в общем сводится к следующему - с помощью помпезной поп символики передать якобы содержание внутреннего мира композитора и его музыки в неких буйных монтажных галлюцинациях. Но получается просто помпезная поп символика и не более того, не передающая ничего кроме салонного телевизионного кича и откровенной дурости. Справедливости ради иногда Расселу удавалось зажечь и из его добрых четырех десятков фильмов вполне можно составить отличный чумовой клип минут на 60-70. Это был бы прекрасный вариант, вполне могущий тянуть на шедевр. 1 из 10

Не буду делать выводов о стилистике и творческом методе Кена Расселла, основываясь на единственном просмотренном у него фильме. Скажу лучше, что произведение это оставило двойственное впечатление из-за странной смеси безобразия, сатиры, наивности и - мнимой? - поверхностности рассуждений автора о жизни Густава Малера. Поверхностность видится в избрании нескольких отправных точек и распределении всего сюжета между ними: начало обучения, принятие католичества ради карьеры, запрет композиторской деятельности Альмы, ревность Малера, смерть дочери, неприятие собственной смерти. Все известные, в общем-то, факты в вольной интерпретации. Действие завязано на этих моментах, а особенно язвительный жирный акцент сделан на отречении от религии. Вроде бы понятно, что нельзя охватить неохватное, объять необъятное - возможно, и вправду лучше показать авторский взгляд на особо важное. Мне не хватило противоречивости, многогранности изображаемой личности в таком режиссёрском решении. Или лучше сказать, чувства ответственности за созданное изображение, а хорошо это или плохо - не знаю. Бурлескно-кошмарные видения Малера, изображаемые Расселлом с большим чувством, - для меня 'чудовище' фильма, антиэстетическая его составляющая, за которой, тем не менее, угадывается читаемый смысл. Искра, перерастающая в пожар, творчество как всеобъемлющий пожар, Малер - камень, прижизненный памятник самому себе, и Альма, пробивающаяся сквозь сеть - свои узы, в прямом смысле слова. Альма - тень и Альма - смерть - все эти метафоры оправданны. Возможно, такой она действительно виделась Малеру, на грани любви и ненависти. Такой она стала в глазах многих современников после его кончины. Ёрническая сцена с отречением от иудаизма - осуждение героя? Демонстрация степени тяжести поступка? Да, непривычно наблюдать такой угол зрения, но интерпретации для него находятся, это не выглядит буффонадой ради буффонады и поднимает фильм, пожалуй, на достойный уровень. Однако с эпизодами лёгкой разнузданности в нём соседствуют очень искренние и чистые сцены - например, слова о необходимости знать и понимать язык природы и в целом мир, чтобы создать нечто действительно ценное. Сюда же отнесу сцену работы Малера в летнем домике, его разговор с дочерьми о Боге и скорбь о смерти своего ребёнка, а особенно 'Мы будем жить вечно!'. Именно эти слова придали высокий смысл происходящему, хотя сцена в поезде за несколько минут до них показалась мне высосанной из пальца и ненатуральной, да и сомнительной с точки зрения достоверности. Но ничего не попишешь - и Густав Малер, и его жена Альма Малер-Верфель действительно ушли в вечность. Оба. Правда, по-разному. Роберт Пауэлл в роли Малера показался мне излишне утончённым, романтичным и томным. Желчным, но неубедительно желчным, хотя метания этой сложной натуры он сумел отразить на каком-то невербальном уровне. Что касается Джорджины Хейл, она весьма мало напоминала реальную Альму. Её резкие черты отлично вписывались в демонический образ, созданный угнетённым сознанием Малера, но с трудом верилось, что она способна его любить, особенно в конце, после проведённых с ним лет и многочисленных разочарований. Этот персонаж с раздражающе семенящими шажками выглядит подчёркнуто мелким, гротескным - так же как Малер, предстающий то циничным карьеристом, то нелепым героем немного кино. Тем причудливее концовка, в которой режиссёр словно отодвигает свои кривые зеркала и рисует обычных людей. Трогательная концовка, нейтрализующая сумбурные впечатления от просмотра. Если бы эту концовку да приставить к другому фильму. Интересно, что бы получилось?