Мускусная роза

- Я уверена, что таких как Вы в Лондоне можно купить за два шиллинга 'Лондонские детективы' это особая история. Тут много общего - странное убийство, холодные улицы города, предельно скромный дизайн и убранство комнат. А еще тут обязательно присутствуют заведомо невинные девушки, сердобольные старушки и детективы, с лезвием острым как сталь. Кстати, именно такого персонажа и сыграет в ленте Винсент Прайс. А возвращаясь к фильму, нам предлагается самый незатейливый набор штампов. Шантаж, убитая девушка и мускусная роза нежно перебираемая тонкими изящными пальцами Прайса. Что будет дальше? Флэшбек, рассказывающий предыстория трагедии. Викторианский особняк - мужчина, его невеста, мама и амбициозная столичная красотка. Расклад понятен - весь фильм нам будут намекать на того, кто убивцем не является. Впрочем, тут ведь и неважно кто. Важна - форма. Картина, ведь, увы, посредственна. Тем не менее в откровенный утиль фильм списывать сложно, ибо годы придают обаяния даже самым простым сценам, а нехитрые комбинации отдают хичкоковским нарративом. В сущности, тут можно было бы соорудить мощный пасьянс. Впрочем, загляните в титры и не увидев там Хичкока или Фрица Ланга просто смиритесь. Хотите действительно безусловного лакомства - так смотрите 'Жилец' Хичкока или 'Загадочную улицу' Стерджеса. 4 из 10

Если бы Джека Потрошителя не существовало, его бы стоило выдумать… Кинематограф 40-х пропитан одуряющим ядом этой полумифической личности, и кажется, что в каждом благородном семействе викторианской эпохи сидел маньяк, злобно хихикал, подтачивал ножичек о горлышко какой-нибудь кухарки в ожидании, когда же про него снимут фильм. Видимо, все так и было. Ведь мода – дело серьезное. С ней нужно считаться. Что и сделал режиссер данной ленты. Полностью отдав свои силы на удовлетворение модных тенденций того времени. «Махровая роза» не «Интерстеллар» - поэтому будет довольно полезным немного построить из себя рассказчика и поделиться с некоторыми хитросплетениями сюжета. Действие закручивается вокруг молодой выскочки с водевильных подмостков. Она вам не Ребекка, без образования и связей, героиня Пэгги Камминс умело крутит мужичком-лопушком, не потревожив девичью честь, но при этом насытив свой маленький желудок. Болезненно-бледное личико озлобленного ребенка так и высовывается из всех дверей в поисках компромата. Будто предчувствуя убийство, напросившись в свидетели, вчерашняя актрисулька становится обитательницей загородного поместья на правах, нет, не прислуги, а настоящей леди, совсем не задумываясь к чему этот замогильный шантаж может привести. В том то и дело, что не только одна Пэгги не в курсе дальнейшего развития ее персонажа, но и сам зритель. Вдруг, в одно мгновенье, завистливая шантажистка превращается во влюбленную девушку и уже ей самой грозит опасность быть задушенной маньяком благородных кровей. Мы так и не узнаем какие же качества открылись в этой маленькой злючке с косым взглядом. Какие качества обнаружила она в предполагаемом убийце своей подруги, но мода 40-х настаивает на брачном конце, с глазами, глядящими за горизонт, и с голосом, полным сбывшихся надежд. И совсем неважно, что зритель глядит на эту картину как на нестыковку, продолжая держать начало и конец в разных руках, тыкая их друг в друга, но так и не попадая, находит отдушину в игре Винсента Прайса. «Я – легенда» - это о нем. Для меня 40-е самый любимый период в грандиозной карьере этого киноманьяка. Даже в таком невзрачном фильме он умудряется выделиться и запомниться причем не в роли злодея, каким привыкли видеть его зрители, но стража порядка, которого не в силах провести сгнившая психика удушливой элиты. Самое обидное то, что сюжет-то неплохой и при более талантливой режиссуре из «Махровой розы» мог бы выйти отличный триллер. Но в том-то и дело, что у руля сидит не автор с горячими руками, а студийный студень, не способный выжать из Пэгги Камминс ничего, кроме ее природной, очевидной даже для черно-белого кино, болезненной бледности. То, что сотворил с ней Льюис в «Без ума от оружия» сравнимо с занятием любовью. Каждый кадр с ней кричит новыми красками, а зритель сидит и удивляется – великая актриса! Да и в «Махровой розе» она не теряется и держится на равных в сценах с глыбой Этель Бэрримор. Хочется отметить, да я и отмечу, что это самые лучшие и интересные сцены из всей картины. Экран будто оживает, когда эти две сучки сходятся вместе, но так же быстро бледнеет и остывает, когда дамы расходятся по углам. Махровый детективчик, в конце концов. 5 из 10