Мошенничество

«Мошенничество» - следующая картина Феллини, во многом развивающая темы «Маменькиных сынков» и содержащая заготовку к «Сладкой жизни». Сегодня эту ленту мало кто помнит, слишком она кажется серьезной, даже нравоучительной для Феллини, обычно чуждого ригоризма. Вооружившись хорошо зарекомендовавшими себя в прошлых его работах актерами (Фабрици из «Маменькиных сынков», Бейсхарт из «Дороги» и Джульетта Мазина, снявшаяся на тот момент почти в каждом фильме Феллини), постановщик пригласил на главную роль Бродерика Кроуфорда, актера в целом типажного и с маленькой амплитудой исполнительских возможностей. Однако, в сочетании с музыкой Нино Рота и сценарием, написанным в соавторстве с Флайяно и Пинелли, эти актерские работы хорошо воплощают замысел Феллини. Замысел же «Мошенничества» достаточно прост: сделанное зло возвращается к человеку, как бы он не был изворотлив. Сейчас, когда разного рода мошенников пруд пруди, картина Феллини предлагает нам назидательный урок, убеждающий, что никакое зло не бывает безнаказанным даже в этом мире. То, что дважды Августо перевоплощается в священника, чтобы провернуть незатейливую и гнусную аферу, глубоко символично: именно тогда, когда совесть пробуждается в его душе, у него начинаются проблемы. Недостатком «Мошенничества» можно считать тот факт, что два других главных героя в какой-то нужный режиссеру момент исчезают из повествования: остается лишь гадать, то ли они изменились, то ли продолжили вести прежний образ жизни. Эпизоды с участием Бейсхарта и Мазины по-своему трогательны и эмоционально пронзительны, особенно тогда, когда открывается вся подноготная Карло. Мазина здесь играет на полутонах, без глубокого проникновения в образ, но и эта эпизодическая роль как-то по особенному выразительна. Что касается сцен в доме Ринальдо и встречи Нового года, то они кажутся подготовкой к дуальному изображению удовольствий в «Сладкой жизни». Да, это пока заготовка к большой фреске о том, как гедонизм разрушает душу, но эти эпизоды в «Мошенничестве» дышат жизнью и подлинностью. Разговор Августо ближе к финалу с парализованной девушкой принадлежат к числу самых эмоциональных в творчестве Феллини, в них мы видим, что даже в маске священника Августо говорит правду, мы видим, как пробуждается его совесть, видим начало его пути на личную Голгофу (как выразился сам постановщик в одном из интервью). В отличие от колеблющегося Карло и беззаботно совершающего зло Роберто, Августо делает осознанный выбор в пользу страдания. По этой причине в финале ангельскими, будто приветствующими страдание Августо, выглядят фигуры детей с охапками хвороста за плечами (именно так впервые появляется в кадре «Дороги» и Джельсомина). Обманывая нищих, несчастных, обездоленных людей, мошенник живет припеваючи лишь до тех пор, пока не пробудится его совесть, когда же это происходит, все летит в бездну и оборачивается искупительным страданием. «Мошенничество» - одна из наиболее пронизанных христианскими мотивами картин Феллини, здесь есть дидактика, есть и ригоризм, однако, в сочетании с невероятной художественной правдой и силой эстетического убеждения эта лента достигает своей цели – трогает даже самое ожесточенное сердце. В наше время, когда многие несчастные и простодушные люди становятся жертвами мошенников и теряют буквально все, эту ленту можно посоветовать им в качестве скромного утешения. В то же время и самим мошенникам посмотреть ее – не грех, быть может, кто-нибудь из них одумается и раскается. Снимая фильм о легких деньгах и нравственной несвободе, Феллини подготавливает концептуальную почву для будущего мощного высказывания о духовной пустоте и нищете гедонизма как образа жизни, которым и станет «Сладкая жизнь», самый длинный и самый безрадостный при всех внешних атрибутах веселья фильм мастера.

К сожалению, лента «Мошенники» относится к числу малоизвестных и мало чтимых лент Федерико Феллини. Она вышла вслед за «Дорогой» и принадлежит, как и «Ночи Кабирии», к так называемому «розовому неореализму», сменившему классический итальянский неореализм в середине 50-х годов. В условиях стабилизирующейся экономической ситуации ведущие итальянские постановщики продолжали говорить о бедняках и их проблемах, что прекратило считаться актуальным. Но несправедливо причислять такого великого мастера кино, как Феллини, к числу не почувствовавших смену настроений режиссёров. В данной картине он даже позволил себе с иронией взглянуть на ловкие манипуляции трёх мужчин, обманывающих простодушных людей из пригорода на крупные суммы, за что был подвергнут критике, которая долго не могла позволить ему запустить в производство «Ночи Кабирии». Но «внерабочее» времяпрепровождение этих друзей вовсе не позволяет поощрять их, поскольку соответствует приметам формирующегося «общества потребления». Данные сцены можно воспринять как наброски к будущему шедевру «Сладкая жизнь», тем более что эти картины искусно сняты в чёрно-белой гамме замечательным оператором Отелло Мартелли. Контраст дневных махинаций и ночных пиршеств героев позволяет выявить тщетность их надежд на смену «профессии», возможность самому старшему из них честно заботиться о дочери, а самому младшему не обманывать свою добрую жену, которую сыграла Джульетта Мазина. Феллини никак не оправдывает их, а ставит жестокий приговор. Тут на ум приходит прекрасная картина Роберта Олтмена «Воры как мы», повествующая о более жестоких гангстерах эпохи Великой депрессии. В обоих случаях героев ждёт наказание со стороны самой жизни. И только Аугусто попробует позвать бредущих по раскалённой дороге крестьян, которых обманывал, сразу испустит дух. Жизнь принадлежит им.