История матери

Что мы привыкли видеть на экране, когда речь заходит о пожилых женщинах? Добрые бабушки с пирогами, страдающие матери или вдовы тихо сидящие в кресле у окна. А что, если старость — это не только уход, но и начало? Что, если женщина в 60 с лишним — не финал, а новый старт, болезненный, неловкий, но настоящий? Фильм Роджера Мичелла «The Mother» (в русском прокате — «История матери») — как холодный душ и одновременно как пощечина тем, кто привык к благополучному лицемерию. Герои здесь не говорят красивые реплики, не позируют как фотомодели. Они — живые, неидеальные, нарушающие общественные табу. Особенно Мэй — пронзительно честная героиня Энн Рид, вдова, мать, бабушка, а теперь… любовница молодого мужчины, который, к тому же, крутит одновременно роман с ее дочерью. Звучит как скандал? В каком-то смысле — да. Но это не триллер и не мелодрама. Это исследование человеческой хрупкости, жажды зрелой женщины быть нужной, любимой, видимой, желанной. Фильм ставит зрителя в неловкое положение. Хотел бы ты, чтобы твой отец или мать так же вели себя? А если ты — сам(а) станешь этим отцом и матерью повторишь подобный скандал? Ханиф Курейши, сценарист с тонким чутьем на пограничные состояния, предлагает не морализировать, а посмотреть в глаза неловкости, желаниям, которые выходят за границы общественно допустимого. Возраст здесь не синоним умирания, а территория неизвестности. Где тоже хочется секса, близости, общения, свободы, заметности, смысла. Особое внимание в фильме заслуживает роль Дэниэла Крейга — тогда ещё относительно малоизвестного актера, который позже прославится как Джеймс Бонд. В роли Даррена, молодого строителя и любовника Крейг показывает потрясающую сложность характера — с одной стороны грубого и замкнутого, с другой — ранимого и ищущего тепла. Его герой — не просто соблазнитель, а человек, который сам пытается разобраться со своими сложными эмоциями и ролью в этом необычном, болезненном для всех треугольнике. Именно благодаря игре Крейга отношения между героями обретают противоречивость, глубину и становятся настоящим исследованием человеческой близости и отчуждения. Ведь главная героиня Мэй тоже не идеальна и иррациональна, но в этом ее сила и правдивость. Она разрешила себе жить, а не доживает. И это сильно напугало ее детей. В финале фильма Мэй уезжает одна — она садится в поезд и покидает Лондон. Этот момент символичен: после череды унижений, страстей, осознаний и конфликтов с детьми и с самой собой, Мэй не возвращается в привычную роль матери, бабушки или любовницы, а делает шаг в неизвестность. Без четкого плана, но с ощущением, что ей нужно начать жить по-другому — для себя. Поезд в финале — это не просто транспорт. Это метафора внутреннего движения, побега из прошлого и, возможно, рождения новой свободы. Пусть и поздней, пусть и страшной. Но своей. «The Mother» — кино не для всех. Но для тех, кто готов выйти из зоны комфорта, задуматься о жизни своих родителей и своей старости. И неважно, сколько тебе лет. «История матери» — смелое и честное кино, которое не боится показать старость без прикрас и табу. Иногда фильм кажется тяжелым и неровным, но именно эта искренность и непритязательность делают его сильным и запоминающимся. Картина оставляет после себя глубокое чувство — не всегда приятное, но очень настоящее. 8 из 10

Нет, всё-таки в кинематографе британцы определённо лучшие! Лу-чши-е! ЛУ-ЧШИ-Е! Скандирую и аплодирую стоя! И не потому, что этот фильм открыл мне эту истину, а потому, что очередной раз доказал её, обманув и перехитрив меня. Почти до самого конца он прикидывался эдаким слабачком-середнячком, балансируя на грани пошлой банальности, и ничто не предвещало того, что он не скатится-таки в помойную яму мещанских соплей в сахаре. И вдруг почти в самом конце - ух какой финт ушами, какое изящное и безупречно точное сальто-мортале! И я подскакиваю на диване, как на трибуне стадиона, с восторженным рёвом: ЙЕС! А как долго он играл со мной, позволяя мне чувствовать себя искушённым киноманом: ну как же, как же - трогательно-беззащитная старость, неблагодарно-чёрствые дети - вечные сказки про белого бычка, в зубах навязло. Ну и, конечно же, каждой престарелой нимфоманке - по геронтофилу! А что, в соседней Франции уже несколько поколений актёров-мужчин проходят боевое крещение увядшими прелестями Катрин Денёв - и ничего, пуркуа па?.. Пока нехотя, брезгливо поглядывала в экран, рецензия в голове сложилась сама собой. Я думала, что напишу о том, что 'жизнь нужно прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы'. Что жить нужно на всю катушку, в полную меру своих сил и чувств, чтобы в старости не стоять жалкой попрошайкой перед чужой молодостью и красотой. Что всё надо делать своевременно: терять голову, взлетая в небеса, падать, разбиваясь на мелкие кусочки, собирать себя снова и снова, сгорать и восставать из пепла. И так до тех пор, пока этот циклический процесс не просто утомит вас синяками и шишками, а предстанет наконец однообразной рутиной, по сравнению с которой поливание герани на окошке покажется увлекательнейшим занятием. Тогда, ещё до наступления дряхлости, вдруг наступит прозрение: мир такой большой, а мужчины такие маленькие... Нет, конечно, они тоже полноценная часть этого мира, такие же божьи создания, как, например,...ну, хоть, как кошки. Вон они какие милые бегают по дворам, но - домой их брать? Чтоб гадили?! А свяжу-ка я лучше носочки внуку. И иногда, под винцо, с подружками повспоминаю о весёлых деньках - после пятидесяти все былые страсти-мордасти покажутся детскими забавами. Такая вот рецензия получилась у меня по ходу фильма. Получилась, да не пригодилась. Потому что мой любимый британский кинематограф, никогда не отступая от правды жизни, умудряется всегда быть непредсказуемым. Впрочем, ведь и жизнь непредсказуема 'и нет в ней ничего такого, чего не могло бы быть'. Обжигающее дыхание жизни обдаёт нас в этом фильме сначала с падением маски 'открытого, эмоционального, чуткого' парня, и, вздохнув с облегчением, что фильм не свалился в пошлую мелодраму, я не могу не отметить, что падает маска без неумного грохота и пафоса, обнажая лицо не какого-то инфернального злодея, а вполне себе нормального самца, который пользуется женщинами ничуть не более, чем они - им. (Я так вообще до этого момента иссочувствовалась вся и Дэниелу Крейгу, и его персонажу). И никакие топорики в головы старушек не летят, а летит несколько правдивых слов, но главная героиня - большая девочка, и должна уметь принимать правду. И она принимает. А потом оказывает своей дочери весьма своеобразную 'психологическую помощь'. Какую - не скажу, смотрите сами, но это тот самый момент 'йес', несущий свой градус напряжения до самого финала. В финале всё просто - как и в жизни. 7 из 10