Любовь – это дьявол

Любовь – это дьявол, трудно смотреть предварительно не ознакомившись с биографией Фрэнсиса Бэкона. Точно так же трудно смотреть эту картину с русским переводом, т. к. хорошего дубляжа этой картины нет, а то что есть, совершенно не передаёт всю суть диалогов главных действующих лиц. А в этих диалогах, преимущественно, мы и узнаём кто и что из себя представляет, т. к. каких либо действий в фильме нет. Более того. Здесь мы не увидим как кто нибудь ходит из одного места в другое. Чаще всего камера включается уже там где должен произойти очередной диалог. Фильм подан так, как и должен подаваться фильм о художнике. Вот одна картина, вот другая. Никаких связующих элементов между холстами на стене нет? Нет. Нет их и здесь. Тут 'Голова', тут Этюд..., тут Портрет..., в конце Черный Триптих. Стилистика кино бьёт в самую цель, картинки сменяющие друг друга, переносят нас от одной работы художника к другой. Как уже можно догадаться, операторская и режиссерская работа тут на высоте. И хотя Джон Мэтисон, подался в мэйнстримовые и бюджетные картины, а Джон Мэйбери более тяготеет к сериалам и арт-хаусу, их талант чувствуется в каждой картине. Подбор актеров - тоже на высоте. Играть фриков - это очень трудно, но все справились на 100%. Хотя актеры тоже творческие люди и возможно где-то их собственная фриковость, переплелась с ролью фрика, что создало бесподобный дует, непонятный рядовому зрителю. Жить ролью тоже надо уметь. Но это всё оболочка, а что же внутри? Внутри безразличие. Безразличие к людям которым безразлична их жизнь, уж извините за тавтологию. Смотреть на зрелище убивающих и прожигающих жизнь людей, мучающихся от собственных грехов - неприятно. Очередная стирка грязного белья на публике, приправленная темой свободной любви, вызывает отторжение. Для всех действующих лиц этой картины любовь - это дьявол, для меня же любовь - это Бог. Как биографии да, как произведению искусства в кинематографе - нет. 6 из 10

1964-й год. Незадачливый вор Джордж Дайер по неосторожности проваливается сквозь стеклянную крышу в студию художника. Оказывается, она принадлежит Фрэнсису Бэкону (1909-1992) – самому знаменитому послевоенному живописцу Англии. Именно про него железная леди Маргарет Тэтчер как-то обмолвилась: «Это тот человек, который писал эти ужасные картины». Бэкон вместо того, чтобы сообщить о воришке в полицию, предлагает гостю разделить с ним спальное ложе. Дайер остается. Так начинается гнусная и грустная история длиной в 7 лет. Она развивается на кончиках злых языков завсегдатаев «Клуба для пьющих» - круглосуточной рюмочной, оккупированной арт-богемой. Со временем Дайер становится не только любовником, моделью, но и тенью художника. Преследуя его по пятам, он перенимает и копирует у своего покровителя изощренную атрибутику психических закидонов, в то время как сам Бэкон превращается с годами во всё большего брюзгу и нарцисса. Однако смерть любовника от передозировки снотворного и бренди станет поводом для создания самой грандиозной работы художника – «Триптих май - июнь 1972». Но это уже останется за кадром данного повествования. Дикие ракурсы, регулярное использование «рыбьего глаза», позволяющего объекту съемки противоестественно выпячиваться, - многочисленные фантасмагорические образы откровенно стилизованы под картины Бэкона. Джон Мейбери снимает нечто вроде вольной биографии и явно подражает фильму «Караваджо» покойного Дерека Джармена, в другом фильме которого - «Юбилей» (1978) - он начинал свою кинокарьеру как художник. Стремясь следовать образам живописи Бэкона, Мейбери меж тем устремляет свой главный интерес не в сферу искусства, а в область грязного исподнего художника, лишенного, согласно биографическим исследованиям, невинности собственным конюхом в 16-летнем возрасте. Но даже законченная гомосексуальная предрасположенность не мешает фильму будить более широкий спектр ассоциаций и эмоций. Это кино тщательно снято, смонтировано и сыграно. Дерек Джакоби, актер классической английской школы, усердно играет отвязность и безбашенность Бэкона. Британское качество никуда не девается даже в изображении быта и нравов так называемых 'гнойных пидоров'. Фильм сделан на редкость экспрессивно, по законам авангарда. Ночи Бэкона с Дайером – это черные проклейки вместо секса, вспышки идей в голове художника, обрывки пьяных вечеринок, разговоры и резкие ракурсы отчаяния (субъективная камера оператора Джона Мэтьюсона). Всё это дает увидеть на порядок больше человеческих тонкостей, чем в обычной мелодраме, пусть даже и об обреченной мужской любви. Но благодаря слишком вызывающей бэконовской экспрессии фильм теряет массу реальных тонкостей, а вместе с ними и простую возможность понять: про что, собственно, была история.