Прощай, самец

То, что делает эту картину подлинно великой, так это невероятно изощренная визуальная культура, соединяющая в одно целое выразительные символы и повседневные детали. «Прощай, самец» - одна из самых убедительных лент о постапокалипсисе за всю историю кино, будущем, в котором наконец-таки реализовалась феминистская утопия, но не принесла счастья ни мужчинам, ни женщинам. Вновь в главной роли Депардье (по сравнению с «Последней женщиной» несколько похудевший), во второплановой, но не менее колоритной роли – Мастроянни, женские же персонажи представляют собой единый организм, почти толпу. Феррери удается в легко считываемых образах-символах показать крушение прежней цивилизации, которую аллегорически выражает в том числе и частный музей восковых фигур (оттого и финал столь величественно апокалиптичен, что лучшего в карьере постановщика и не сыскать). На этот раз главный герой – не эгоистическое чудовище, как в «Последней женщине», а мужчина с пробудившимся материнским инстинктом: Феррери на экране фиксирует многочисленные девиации, ставшие нормами в будущем. Здесь мужчину могут изнасиловать, сам он ухаживает за детенышем шимпанзе как заботливая мать, а несчастный интеллигент-импотент переживает оттого, что никому не интересен. «Прощай, самец» - одна из наиболее пессимистических картин Феррери, хотя здесь и черный юмор, и гротеск столь мастерски используются, что двигая сюжет, делают его невероятно увлекательным, так что зритель забывает о времени. Над дизайном интерьеров домов и музея истории трудился сам Данте Ферретти, и они столь пластически громко кричат о неблагополучии мира будущего, что врезаются в зрительскую память на десятилетия (чего стоит одна лишь надпись над кроватью Лафайета «Почему?!) Думаю, что именно в данном фильме гротескная сатира Феррери достигает максимума объективности: описывая деградацию мужчин и их уход на вторые роли в мире, он, тем не менее, не поет осанну феминизму. Отдельного разбора заслуживают гигантская фигура Кинг-Конга на пляже и музей античности: с одной стороны, все вроде бы понятно, первая символизирует поверженность мужского начала (о чем пишут все смотревшие фильм), второй – крушение цивилизации в принципе. Однако, почему фигура Кинг-Конга постепенно исчезает? Видимо, это намек на то, что власть мужчин в мире шаг за шагом полностью изгладиться из памяти людей. Что же касается музея, то он с самого начала показан как царство мертвых (вообще манекены и восковые фигуры часто возникают в фильмах Феррери: «Свадебный марш», «Семя человеческое» и вот «Прощай, самец»), это указание на то, что мы имеем дело со вселенной упадка и энтропии (не в этом ли уподоблении нашей цивилизации Древнему Риму причина так называемого декадентства в творчестве Феррери, на которое указывали советские кинокритики?) Да, постановщик мрачен как никогда, и как бы порой нелепо не выглядели мытарства его героев-мужчин, их все равно жалко даже тогда, когда они сами предопределили и приготовили свой конец. «Прощай, самец», однако, заканчивается невероятно вдохновляющими кадрами у моря, становящегося еще и символом обновления: жизнь на земле будет продолжаться, будто говорит Феррери, даже если последние мачо исчезнут. Их место займут мужчины-слуги, даже не рабы, а еще хуже, детали интерьера, но это окажется достойной расплатой за тысячелетия насилия маскулинной цивилизации. «Прощай, самец» еще и оттого так здорово смотрится сейчас, что у Феррери получилось избавить свой фильм от мешавшего ему ранее чрезмерного натурализма в изображении телесных отправлений и сексуальности (что отличало, например, «Большую жратву» и «Последнюю женщину»), что делало просмотр его картин часто дискофортным. Здесь же все не своих местах, ничего лишнего, оттого это кино так и бьет по голове, особенно зрителей-мужчин, ведущих одинокий образ жизни. Демонстрируя, что ждет всех нас в «дивном, новом мире», Феррери, как показали прошедшие десятилетия, прогнозировал столь метко, что оказался действительно режиссером, пришедшим из будущего.

Она прикусывает губу. Он нервно перебирает губами свисток. Крысы показывают кто главный в их нью-йоркской квартире. Надпись 'WHY' над кроватью определяет экзистенциальные поиски героев. Она похожа на Изабель Аджани. Разница лишь в цвете волос. Он похож на нескладного здоровяка, которых обычно играл в 70-х Жерар Депардье. Городские джунгли Нью-Йорка выглядят тоскливо и безлюдно. Феррери умудрился показать этот город ровно с такой же интотнацией с которой Пазолини снимал свои пустыни. В изложении Феррери город становится столицей равнодушия. Социальный работник даже не замечает, что экзальтированная пара решает оформить детеныша обезьяны как своего ребенка. Феминистки рассуждая о природе изнасилования решают совершить это со своим коллегой. Гигантский мертвый Кинг-Конг лежит под несколькими небоскребами. В такт проходят рассуждения о Римской империи. - почему ты не хочешь заниматься любовью со мной? - потому что я люблю тебя Мне не по вкусу эта история, рассказанная Феррери. Надрывно, упрощая многие значимые факторы он живописует современную гротескную притчу о конце патриархального общества. На мой взгляд все получается слишком просто. Чудаковатые изгои в этом мертвом метрополисе обнаруживают в себе способность чувствовать. Однако озвученные выше визуальные решения не позволяют 'списать' эту ленту в утиль. Депардье, Эбигэйл Клейтон, Мастроянни выдают достойные актерские работы. Замечу, что для Депардье этот фильм будто продолжает линию, начатую вместе с Феррери в 'Последней женщине', а Мастроянни показывает класс умелой игрой на втором плане. Как футбольный либеро он решительно ничем не выделяясь умело скрепляет исполнительское многоголосие. А Эбигэйл, так и вовсе ни разу не теряется рядом с мэтрами. А ведь эта актриса известна своим порнографическим прошлым. Удивительно, но при просмотре не возникает впечатления, что роль Клейтон более заслуживали Орнелла Мутти или, к примеру, Изабель Юппер. - Ты выглядишь таким сильным и кажется, что я могу положиться на тебя. Проблема Феррери в том, что его яркие экзерсисы неизмеримо скучны и трагичны. И его ленты сложно назвать ни величественными, ни интересными. Чуть позже, ровно в рамках заданного вектора, Альмодовар начнет выдавать куда более понятные и значимые полотна. 6 из 10