Очаровательная проказница

Хронометраж этой картины меня долго отталкивал. Всё-таки 4 часа драмы о художнике и модели такое себе. Ну да ладно, глянуть всё же любопытно, подумал я. Картина очень красиво снята. Кадры с обнаженной Эмманюэль Беар, которая по себе в своем роде произведение искусства. И играет отлично, учитывая, что очень много времени находится в кадре без одежды. Через позирование у её героини происходит процесс самопознания себя и своего тела. Завораживает атмосфера, процесс создания художником картины. Недавно умерший Мишель Пикколли блестяще играет выдающегося живописца. Джейн Биркин исполнила роль его жены. Тоже прекрасное исполнение. Драма их взаимоотношений очень хорошо показана в картине. И в конце герой Пикколли делает выбор между семейным счастьем и своим делом. Ну мне так показалось. При всей атмосферности, отличной постановки и игре актеров мне всё же показалась картина затянутой. Я не такой эстет, чтобы наблюдать по 10-15 минут как рука художника водит по холсту. Не скажу, что просмотр оказался лёгким. Плюс завязку как по мне неплохо так растянули по времени. Это было интересно, любоваться обнаженной Беар можно долго, но всё же картина показалась несколько тяжеловесной. 7,5 из 10

Он работает уже не первый час, не первый день. Его желание состоит в нахождении идеальной формы, в возможности узреть определенный миг ее самого яркого проявления с целью перенести это на холст. Охваченный этим творческим поиском, истинный Творец не замечает существование окружающих, его новая модель – это лишь пластическая форма, которой можно придать любой вид. Есть только перо и холст – те инструменты в арсенале настоящего Художника, способные сотворить истинный шедевр или оставить возможность незавершенности. Кроме поиска подходящей формы, его лишь терзает один вопрос: способен ли истинный мастер оставаться верным своему таланту, всегда ли сможет реализовать свой многогранный потенциал, или же поиск идеала способен завести в темный лабиринт посредственности, откуда уже не будет выхода? Для него, признанного художника Эдуара Френхофера, наступил тот самый момент истины, настигнувший творца после десятилетнего простоя. И не важны многочисленные регалии: истинный Человек искусства вступает в свою последнюю битву за поиск вдохновения и понимания творчества как истинной доминанты любого таланта, желающего получить развитие. Она молода, порывиста, непостижима и ветрена, ее буйная фантазия получает воплощение в каждом желаемом фрагменте жизни. Ее девиз – проживать жизнь, ловя моменты. Она подобна стихийному бедствию – урагану чувств и потоку эмоций, где нет места логике. Марианна пытается открыть свою истинную сущность, она даже желает быть писательницей, имея за плечами опубликованную книгу. Однако, ее малосознательная стихийность не оставляет ни единого шанса закрепиться на выбранном пути собственного развития. В какой-то момент Марианна понимает, что невозможность раскрыть себя как личность для окружающих выступает в роли ограничителя, который не позволяет воспринимать что-то иное, кроме привлекательной внешней формы героини. Ее возлюбленный Николя, молодой художник, который восхищается Френхофером, несмотря на всю свою перспективность, не имеет таланта, а точнее – личностной силы развить во что-то большее те задатки, которые можно было бы раскрыть. Бесхарактерность героя делает его подобным маленькому баркасу, который попал в центр шторма под названием Марианна. Он везде ей потакает, однако, его предложение Марианне позировать для проживающего «осень своей жизни» Френхофера имеет необратимые последствия. Марианна сначала совсем не вдохновлена этой идеей, да и неожиданное самостоятельное решение привыкшего не иметь собственной воли Николя задевает героиню. Подобно годаровской Камилле из «Презрения», Марианна, не умеющая управлять собственным вихрем эмоций, почти моментально изменяет любовный вектор по отношению к возлюбленному на презрительную ненависть, соглашаясь на эксперимент с позированием лишь из желания досадить. Для Эдуара Марианна лишь модель, кусок глины, которой можно придать любую форму. Герою Пикколи трудно признаться в своих мотивах, однако, основополагающим элементом его творчества является страх, помноженный на поиск ускользающей красоты, той, что нельзя овладеть, и это обязательное условие, иначе элемент творчества обречен затухнуть, даже не разгоревшись до конца. Страх же дает установки, которые диктуют невозможность завершить работу, ведь любая завершенная картина означает законченность творческой составляющей, гасящей эту искру. А искусство может существовать в состоянии бесконечной продолжительности, форма которой должна воплощаться в незавершенности объекта. Существует, пока не завершено – именно так можно трактовать жизненное кредо мастера. Тем не менее, подвести итог своего творческого пути, а значит, и жизни, а также окончательно доказать в способности чувствовать себя в роли Творца, приняв все бергсоновские мотивы, – это заставляет Эдуара взяться за завершение давно начатой работы. Не зря многие критики считают артхаус отдельным жанром кино: кроме многочисленных жанровых особенностей, отдельным пиком выделяется элемент поиска – творческого, любовного, эмоционального, иррационального. Здесь и режиссер Гвидо, ищущий вдохновение в окружающем в феллиниевских «8 1/2 », и Джеб Гамбарделла в своих поисках «великой красоты» на улочках Вечного Рима, и затерянные герои «Красной пустыни» безэмоциональности и разочарования среди индустриальных пейзажей современного мира. Режиссер ленты Жак Риветт достойно развивает традиции жанра, включив в свою работу как поиск творческого вдохновения, так своего личностного пьедестала в потоке жизненной банальности. Лишь немногим удается развить, сохранить, а также преумножить свой талант и личностные изыскания. Опаснее всего получить развитие, не оказаться неспособным удержать достигнутое. Перефразируя Перси Шелли, можно обрести звание «царя царей», но, «узрев дела», получить лишь отчаяние и бесплодность. Ищущий вдохновение и преодолевающий страх художник Эдуар по сути, является альтер-эго Риветта. Режиссер, следовавший традициям авторского кино, опубликованного еще Cahiers di cinema, воплощает собственный поиск творческой искры и кинематографической формы в этой ленте. Несмотря на условно ограниченную психологичность повествования, слабые конфликты героев, практически полное отсутствие таких атрибутов художественного кино, как музыка или динамичный монтаж, Риветт создает полудокументальную картину, в которую вкладывает весь собственный опыт поиска и осознания критерия истинного творчества. «Проказница» при всей своей длительности почти в четыре часа – вершина творчества режиссера, этакое главное наследие, истинное дитя своего творца, и, в то же время, завещание, которое через героя Пикколи транслирует Жак Риветт. И если Эдуар, следуя бальзаковским заветам, прячет свой шедевр от посторонних глаз, то, к счастью, Риветт поступил иначе, вписав, тем самым, навсегда свое имя в историю кино, выдав лучшую и наиболее органичную из своих работ.