Тени

Где-то в конце нулевых в России состоялось три масштабных события: на одном из ММКФ была устроена ретроспектива фильмов Джона Кассаветеса, да столь успешная, что люди сидели в зале даже на полу и в проходах, по «Культуре» был устроен специальный показ сразу нескольких его фильмов, и на лицензионном DVD вышли почти все знаковые его картины (то есть в профессиональной озвучке и хорошем качестве). Эти три события невероятно популяризировали творчество главного независимого постановщика США. Для кого-то в синефильской среде значение и новаторство Кассаветеса было усвоено опосредовано через влияние на Джармуша и его эпигонов вроде Кевина Смита, но большинство зрителей его картины все же оценило (на это указывает хотя бы то, что тираж сборника эссе, посвященных его творчеству, вышедший недавно в «Сеансе», уже давно распродан). Вместе с тем из двенадцати полных метров Кассаветеса, один (последний) – откровенная коммерция, второй и третий – работа внутри студийной системы, что привело к тому, что от прав на один из них режиссер со скандалом отказался. То есть собственно авторских проектов у Кассаветеса только девять, хотя ушла на их создание почти четверть века. В их ряду «Тени» не кажутся чем-то сырым и тем более заимствованным из «новой волны», потому что снимались они почти синхронно с «На последнем дыхании» и «400 ударами», поэтому Кассаветес вместе с Годаром и Трюффо будто независимо друг от друга изобрели новый киноязык и киноэстетику. Их объединяют уличные съемки, острый монтаж, молодежный контингент как объект режиссерского внимания, импровизированные диалоги, романтизация маргинального и даже полукриминального образа жизни и многое другое. Вместе с тем «Тени» предлагают еще и нечто кроме того – внедрение в эту эстетику нового молодежного кино крупных планов и почти бергмановского психологизма, чему французы были чужды. Парадокс в том, что сам Кассаветес, когда снимал «Тени», был еще молод, более того – почти неизвестен как актер, его дебют состоялся всего лишь за два года до выхода «Теней» в фильме Майкла Ритта «На окраине города». Откуда тогда житейская мудрость, позволившая уже в режиссерском дебюте поднимать экзистенциальные проблемы, и такой профессионализм постановки, изгоняющий у зрителя при просмотре даже тень скуки? Собственно уже «Тени» могли называться «Лица», ибо сверхкрупные планы здесь доминируют над нововолновской спонтанностью, благодаря чему фильм получился не только естественным, но и очень эмоциональным. Что касается темы расизма в «Тенях», то, на мой взгляд, она затронута постановщиком минимально, тем более, что черно-белая гамма позволила сделать афроамериканцев почти неотличимыми от белых. Так приключения двух братьев и сестры, в которых сильно разнится доля черной крови, получились не столько окрашенными в социально-критические тона, сколько в цвета обычных человеческих проблем. Болезненная для Кассаветеса тема компромиссов свободных и маргинальных героев с миром большого бизнеса напротив освещена достаточно детально. Джаз, звучащий в кадре, - не просто аккомпанемент к изображению, но самостоятельный компонент выбранной эстетики: само кино у Кассаветеса становится разновидностью джаза с его импровизационностью и беседой музыкантов посредством инструментов. Также и его герои разговаривают, действуют, думают не в согласии с заданным замыслом, а свободно и раскрепощено. «Тени» - это прорыв в кино не меньший, чем «На последнем дыхании», даже больший, ведь он потребовал от постановщика пойти против законов Голливуда, диктатура которого в Штатах больше, чем в Европе, ведь там это сам образ жизни по зарабатыванию больших денег. Даже начиная с 1968 года и вплоть до середины 1980-х, когда существовал «Новый Голливуд», сильно ослабивший диктат коммерческих клише в американском кино, Кассаветес упорно снимал лишь в согласии с собственной эстетикой, на заработанное в массовом кино он сам снимал, что хотел. В чем собственно и состоит его уникальность, впервые проявившаяся именно в «Тенях».

Джона Кассаветиса часто называют отцом независимого кино, но очевидно, что он остается далеким от современного поколения независимых режиссеров, чьи продукты, как правило, опираются на корпоративное спонсорство гораздо больше, чем когда-либо творчество Кассаветиса. Взяв деньги, которые он заработал за участие в таких голливудских фильмах, как «Грязная дюжина», «Ребенок Розмари» и «Ярость», этот дерзкий новатор затем развернулся и самостоятельно профинансировал свои собственные проекты. Фильмы Кассаветиса, которые фанаты называют «изменяющими жизнь», а недоброжелатели — «потакающими своим желаниям», они проникают под кожу и вызывают либо приятный кайф, либо сводящую с ума сыпь. «Тени» можно поставить в один ряд с «На последнем дыхании», законченным в том же году, как малобюджетный, пост-неореалистический, до-кинематографический авторский проект. Жесткая ручная операторская работа, импровизированный сценарий, косвенный монтаж, джазовая партитура, выводят этот фильм за рамки своей рудиментарной конструкции и извилистых отступлений, и достигают поразительной эмоциональной искренности. Поколение битников поддерживало отказ от основных американских ценностей, и «Тени» Джона Кассаветиса кажутся реликвией этого движения, с его импровизационным чувством бибоп-джаза, камерами на улицах, методичными выступлениями, разочарованием в принятых социальных нормах и межрасовым романом. В то время Кассаветис выходил за рамки привычного, реагируя на шаблонные приемы голливудских фильмов. Тени стали признанной предтечей инди-движения в Америке. Блестящий антиголливудский фильм-капсула времени, снятый по выходным с неизвестным актерским составом, визуально ошеломляющий, оригинальный в повествовании, наполненный необузданными чувствами. «Тени», удивительная дебютная работа Джона Кассаветиса, начиналась как упражнение на актерском мастер-классе и превратилась в фильм, который, если разобраться, даже не столько о межрасовом романе, сколько о том, чтобы запечатлеть джазовую среду Нью-Йорка конца 50-х годов. Эта картина настолько опережают все голливудские и независимые фильмы, что, посмотрев их однажды, вы уже не сможете смотреть на коммерческое кино без ухмылки: вы знаете, что американское кино может быть более чувствительным и интеллектуальным. А перед нами настоящий импрессионистский вихрь, достойный тысячи слов.