Те, кто меня любит, поедут поездом

Это вопрос маленькой дочери отца-наркомана, который вез в салоне автомобиля гроб с телом Жана-Батиста Эммериха к самому большому кладбищу в Лиможе, в то время как вся группа близких покойного ехала на похороны поездом. Следить за перемещением и состоянием всех участников этой драмы довольно тягостно. В маленькое сообщество, считай, семью вместились целиком Содом и Гоморра, отчего зритель, особенно средних и старших лет может прийти в ужас: «Это прекрасная Франция?!» Каждый изломан, даже если он традиционной ориентации и без зависимости. Каждый пытается получить свой кусочек от наследства Жана-Батиста, который приручал и разлучал, сводил и разводил, развращал и разлагал своей «любовью». Каждый пытается подчеркнуть свою близость к нему и почтение к памяти усопшего, но выливается это в склоки и упреки, претензии к мертвому и живым. На самом деле никакой любви к умершему они не испытывают: «Он отнял у меня семью! Он отнял у меня жену! Он отнял у меня сына! Теперь он хочет отнять у меня дом!». Узнав о предсмертном раскаянии Эммериха, трансвестит Фредерик/Вивьен, презираемый ими всеми («не мужчина и не женщина»), задает вопрос: «Ты хоть понимаешь, что это значит, когда мужчина просит прощения?» В этой клоаке извращений они все на самом деле понимают, что есть мужчина и есть женщина. И ничто не может изменить созданного природой. Можно только извратить. Они это делают. Мучаются, страдают, но продолжают извращать и естество, и естественные чувства. Имя главного невидимого персонажа – Жан-Батист (Jean Baptist) — Иоанн Креститель, Предтеча Господень. Сложно сказать, кому или чему предшествует Жан-Батист Эммерих. Станет ли его раскаяние отправной точкой, началом сознательного возвращения хотя бы кого-то из персонажей к природной норме, к традиционной семье, к человеческим чувствам и отношениям? Или он - предвестник конца большого дома, который накрывает ночь? Изо всей семейки с толерантными тетушками и дядюшками, радужными кузенами, пока только маленькая девочка сохранила ясное понимание естественной жизни. Фильм Патриса Шеро - без иллюзии света, содержит довольно жесткие сцены 16+. От этого кому-то будет сложно решиться посмотреть его повторно. Но и одного просмотра достаточно, чтобы получить импульс к размышлению о последствиях культивирования, навязывания толерантной модели. А также обратить внимание на удивительную и сильную игру актеров, способных органично вжиться в чуждый им образ (Жан-Луи Трентиньян в роли Люсьена - брата усопшего, Венсан Перес – Фредерик/Вивьен, Доминик Блан – Катрин, Валерия Бруни - Клэр), на изумительную работу оператора Эрика Готье, который визуально сумел создать в разных локациях атмосферу мучительного поиска выхода из тесного, запутанного лабиринта…

Сложно оспаривать наличие таланта у Патриса Шеро, в особенности после его кинематографического дебюта и 'Королевы Марго'. Однако, так получается, что один из его признанных критиками фильмов оказывается заурядной пустышкой. Даже как-то удивительно, учитывая уверенное появление фильма на конкурсной программе Канн и три полученных Сезара (включая базовый - режиссерский). Но вот в действительности, сам посыл совсем не нов. Он включает в себя несколько переплетающихся интимных историй взрослых людей, которые пересекаются в одной точке - поездка к умирающему художнику. Видимо в силу личных пристрастий Патрис Шеро выделяет на первый план именно вопросы одиночества и гомосексуализма. Видимо, вопрос авторского усмотрения. Актеры все вроде бы и отыгрывают свои роли на отлично, но при всем этом не покидает впечатление напряженной театральности и даже некоторой фальшивости. Финальный выход 'на бис' от Жана Луи Тринтиньяна в виде неожиданного резкого признания ничего ровным счетом не изменит. Увы, но лишь заигрывая с отточенной стилистикой полисюжетных картин Роберта Олтмана, Патрис Шеро не более, чем упражняется в масштабах режиссерского изящества, немного видимо выворачивая наизнанку собственные страхи. Мне эти эскапады по вкусу не пришлись. 3 из 10