Русское

Юность без прикрас, с глупостями и надеждами, которые разбиваются вдребезги. Нет полутонов, только крайности. Молодой Эди очень остро чувствует окружающий мир, хотя послевоенный Харьков бросает ему множество, в сущности, вполне житейских вызовов. Влюблённость. До боли, до пореза на запястье. Она, в сущности, готова к взаимности, но просит повести её в ресторан. Но нет денег. И мама не хочет выручить. Не понимает. Но вот наш герой похоже и вовсе не видит, что это совсем не девичий каприз, а просто проверка на прочность. Дружба с уголовниками? Ну а как иначе? У них свои правила. Он пишет им стихи, а они его похоже уважают. А потом и психушка, и настоящий побег, и бунт… Тут самое страшное, а заодно и осознание истинной ценности свободы. В «Русском» есть сцены, которые въедаются в память своей грязной, живой правдой. Вот Светка Новикова раздевается, решает встретить парня обнажённой. Всё или ничего. В этом акте символического самоутверждения так много максимализма. Она рискует, желая быть увиденной. И что-то идёт не так. Она встречает пустоту. А Горкун в бесподобном исполнении Алексея Горбунова… Эта дерзкая улыбка. Кажется, что он получает удовольствие от неопределённости. Неспроста он никогда не прощается с заточенным остриём. В нём есть звериная харизма и фантастический оптимизм. Никогда не знаешь, что выкинет в следующую секунду. Магеллан — Максим Лагашкин играет так, что каждый кадр с его участием в психушке заставляет нервничать. Дело в том, что этот вроде бы непримечательный человек стремится устанавливать вокруг себя жёсткие правила. Кажется, что он видит насквозь каждого обитателя темницы и уж точно заставляет его исполнять свою волю, логика которой точно никому кроме него неизвестна. Эти и другие моменты отправляют нас в монохромную атмосферу 50-х. Велединский не боится сгущать краски. Мы следим за молодыми чувствами - очевидно, что герой много привирает в своём рассказе. Но даже это преувеличение выглядит поэтично, как усиление. Это - художественная правда юности, от которой фильм становится настоящим. Это личный дневник. Виртуозной работы оператора тут не нужно. Авторы намеренно выбрали стратегию камерности, отказываясь от масштабных решений в пользу психоаналитической глубины. Фильм даже не пытается впечатлить размахом, не притворяется большим — он просто предлагает почувствовать эти неровные обрывки памяти. 7 из 10

Красиво снят фильм. Речь не о душевной красоте героев или привлекательности атмосферы и образа жизни. Нет, этим особенно не разживёшься. Подача очень кинематографичная. Здесь и панорамирование, и необычные ракурсы, и сны-клипы. Эди-беби, Светка и другие школьники хороши своей юношеской свежестью, незамутнённостью взора и беззаботностью. Они, как и положено подросткам в 15-16 лет, мыслят чёрно-бело, полутона ничтожны, а глубокие размышления презренны. Вот и фильм такой же – конкретный, без особой глубины, без морали и высокого пафоса. Конечно, Эд едва ли сойдёт за морального авторитета. Но он и не положительный, и не отрицательный герой. Он простой харьковский мальчишка, мечтающий о стройном и тёплом теле своей девушки. А когда у тебя бурлят гормоны и кипит либидо, пойти можно на многое. Стихи здесь – лишь сублимация. Они даже не на вторых ролях, ведь книга Блока так и осталась лежать на полу эркера, и только холодный ноябрьский ветер перелистывал страницы, пока Эд думал о коленках Светки, а коленки думали о колготках со стрелками. Светка же не знает любви, она живёт увлечениями. Нравится ей наивнейший Эдик со своими юношескими стихами, но теплота её постели уготована лишь тому, кто сводит её в богатый ресторан и накормит неслыханными для школьника конца пятидесятых яствами. Искать поддержки Эдику как будто неоткуда. «Братки» вроде есть, а вроде и нет. Родители – по-советски холодны, хотя вовсе не суровы. Бьющая фонтаном энергия льётся через край, ей помогает лезвие ножа, погладившее молодое и гладкое запястье мальчика. И вот перед ним очень пёстрый, разношёрстный, а на деле – такой же чёрно-белый мир психушки, где расписание и распорядок – не наказание, а очень удобная опора для прячущихся от реальной жизни. Один будто не вылез из пубертата, другой мнит себя вершителем исторических событий, у третьего мир вымышленный и мир настоящий соприкасаются только тогда, когда на пол летит кафельная плитка туалета дурдома. Дало ли что-то Эдичке пребывание в гостях в этом утопически-карикатурном мирке, где врача от больного отличает лишь белый халат, а приезжий профессор буквально ставит диагноз по фотографии? Да вроде как не слишком. Не удивлюсь, если через пару недель после «отсидки» Эда затянет в новый водоворот. Что им будет двигать тогда? Да что угодно, мало ли нужно подростку для увлечения. Не знаю, как воспринимается этот фильм, когда хорошо знаешь и самого Лимонова, и его книги. У меня же Эдуард Вениаминович остался в памяти как чудаковатый старик с непривычно высоким для почтенного возраста голосом, говорящий какие-то нелепые вещи. Некий полуфрик, при всём уважении к светлой его памяти. Впрочем, не исключено, что всё это образ, навеянный в том числе визитом на Сабурову дачу, после которого Эдик захотел стать таким, каких нет. Сложно требовать от показанного на экране апокрифа какой-то морали и всего прочего в духе «что хотел нам сказать автор». Он хотел экранизировать литературные плоды взрослого Эда. И сделал это, а нам остаётся лишь наблюдать за кусочком этой жизни, давно ушедшей и прожитой. Хотя многие закономерности остаются неизменными. 8 из 10