Ящик Пандоры

Впервые смотрел эту ленту Пабста в детстве по «Культуре» утром, как сейчас помню, в цикле «Шедевры старого кино» с небольшим предуведомлением какого-то нашего киноведа, тогда она произвела столь сильное впечатление, что я помнил о ней все эти годы. Теперь решился пересмотреть и… разочаровался. Помимо действительно феноменальной игры, обаяния, сексуальности, грации Луизы Брукс в «Ящике Пандоры» нет ровным счетом ничего: персонажи- статисты, ничем не выделяющиеся из общей массы, чрезмерно перегруженный случайностями и неправдоподобием сюжет. Правда, режиссура и операторская работа необычны для своего времени: использование крупных планов, редких в немом кино, выразительных монтажных склеек без затемнения и многое другое, что выдает новаторский характер этой картины. В то же время однообразие сексуальных приключений содержанки Лулу от одного мужчины к другому не впечатляет, хотя ее харизма и способность манипулировать мужчинами сделали ее иконой феминизма. Как известно из ее мемуаров, опубликованных на русском, Луиза Брукс во время работы с Пабстом штудировала Фрейда, и это неудивительно, ибо фильм получился феноменологией мужского желания, вполне психоаналитическим, но все же вульгарно прочитывающим великого венца как апологета секса. Это еще не лакановское прочтение, а первое восприятие идей психоанализа, поверхностное и буквальное. Важно то, что сейчас «Ящик Пандоры» устарел, он не может ничем удивить кроме обаяния Луизы Брукс, одна улыбка которой очаровательна донельзя (кстати она свидетельствует против Лулу: если та - такая манипуляторша чужими жизнями, почему же ее улыбка так добра и лучиста?). Героев-мужчин совершенно не жалко: они убоги и нелепы в своем ничтожестве и зависимости от своих желаний - того самого разрушительного ящика Пандоры, который и открыл Фрейд и который открывает каждая умная женщина в своем общении с противоположным полом. Сегодня о фильме Пабста говорят, как об одном из первых, кто косвенно, осторожно, но заговорил на ЛГБТ-темы. Это так, но данная линия побочна и нужна режиссеру лишь для того, чтобы показать во всех красках порочность Лулу и не более того. Даже не подозреваю, что собой представляет «Дневник падшей», следующий фильм Пабста с Луизой Брукс, но подозреваю, что это тоже самое, лишь повторение тем и мотивов «Ящика Пандоры». Любопытно, что большая часть немых шедевров безнадежно устарела после подъема авторского кино 60-70-х, и дело не только в том, что без диалогов и полноценной актерской игры, которая есть в звуковом кино, они ущербны. Ведь многие картины возможны лишь в немом формате: комедии Чаплина, эксперименты Эйзенштейна, «Страсти Жанны д`Арк» Дрейера, «Последний человек» Мурнау. Скорее дело в том, что они еще не полностью усвоили возможности кино, используют их лишь частично, хотя и мастерски порой. Даже такие ленты, как «Восход» или «Нетерпимость» выглядят сейчас очень наивно. «Ящик Пандоры» - из таких важных для немой эры фильмов, которые сейчас не способны ничем удивить. Даже Луизой Брукс. Да, она хороша, мимика и пластика ее безупречна, это пик возможностей актерской игры в немом кино, но ее образ вступает в конфликт с характером героини. Образ небесно прекрасен, а характер безнадежно порочен, хотя, может быть, в этом и заключался замысел Пабста. Вообще, эти две его картины с Брукс открыли вереницу эксплуатации женской красоты в кино (ведь серийное производство фильмов с Дитрих, Гарбо, Монро будет потом), когда лента строится исключительно на использовании привлекательного типажа. Несмотря на то, что фильм Пабста глубже лент Штернберга, например, он может произвести впечатление сейчас лишь на тех, кто смотрел мало, либо лишь начинает знакомство с кино. Когда мне было 12-13 лет я впервые посмотрел «Ящик Пандоры» и восхищение Луизой Брукс было столь тотальным, что покрыло в памяти все недостатки ленты. Сейчас же, когда мне за 30, и из них больше десяти лет отданы кинообразованию, такое уже невозможно.

Если бы к моменту выхода 'Ящика Пандоры' кинематограф уже умел говорить, то он бы снова ошеломленно онемел при виде Луизы Брукс. Она появляется на черно-белом экране маленьким озорным чертенком с задорными глазами и улыбкой, похожей на солнечный зайчик. Она шагает по штабелям расстилающихся перед ней мужчин, и до поры до времени все идет гладко. Богатые папики трясут мошной, обеспечивая шелка и удовольствия. Но ящик Пандоры неумолимо открывается, и вдруг оказывается, что слишком много — не значит хорошо. Безотказная Лулу, улыбающаяся всем, для всех находящая доброе слово, и стреляющая глазками однажды вынуждена стрелять не только ими. Ревнивый богатей захлебывается кровью, а беспристрастный суд холоден к чарам прелестницы. Отчаянный побег из-под стражи спасает от тюрьмы, но дальнейшая жизнь не сулит ничего хорошего. Ящик Пандоры открыт и из него вовсю посыпались беды и несчастья. Собственно, кажется, что всю мировую мифологию писали исключительные шовинистические свиньи. Понятно, что мужчины там тоже небезгрешны и не всегда ведут себя как ангелы, но зло в планетарном масштабе творят исключительно женщины. Начиная с одной, откусившей кусок не того яблока, заканчивая другой, открывшей не ту коробку. И в следующий раз, вглядываясь в смазливое личико с трогательным взглядом невинных глаз, помните, что ваш рай может быть за одну секунду разрушен нежными женскими руками. Вот и доктор Людвиг Шон, затеяв интрижку с хорошенькой танцовщицей Лулу, вряд ли представлял, к чему это приведет. Он хорошо понимал, что женитьба на такой девушке — это самоубийство, и посему, найдя достойную невесту, собирался прийти к любовнице со скорбным видом, посидеть на постели, уткнув взгляд в стену, да и порвать эти, ни к чему не обязывающие, отношения. Другое дело, что с женщинами не всегда бывает так просто... С другой стороны, ввергая человечество в пучину бед, слабый пол отнюдь не желает зла всему сущему. В какой-то степени они сами становятся жертвами обстоятельств, страдая не менее, а то и более прочих. Мужчины подвержены соблазнам ничуть не меньше, но все же именно женщин злые силы используют особенно охотно. Симпатичный чертенок Лулу не стремилась ввергать в хаос жизнь тех, кто ее окружает. Она всего лишь хотела идти по жизни, смеясь. Сбежать от статуса содержанки, став полноправной женой, она хотела пить шампанское, танцевать на сцене, флиртовать и получать многочисленные, абсолютно заслуженные комплименты. Но шлейф мужчин, тянущийся за ней постепенно уподобляется стае голодных волков, недобро зыркающих друг на друга. Девчонка танцует на пороховой бочке с горящим фитилем и ждет ее отнюдь не салют. Неизбежный взрыв повергнет в хаос жизнь Лулу и всех, кто с ней связан. К 1928 году кинематограф давно вырос из коротких штанишек 'Политого поливальщика'. Фриц Ланг уже показал мрачную футуристичную антиутопию Метрополиса, Роберт Вине напугал зрителей ломаными линиями и мрачными декорациями 'Кабинета доктора Калигари', а за восемь месяцев до 'Ящика Пандоры' Карл-Теодор Дрейер представил психологически безупречное мученичество Жанны дАрк. Молодое, набирающее силы искусство кино переживало пору буйного монохромного цветения. И во многом той самой Евой, сорвавшей в этом цветущем саду греховный плод, стала именно Луиза Брукс. Тоненькая, точеная фигурка, обезоруживающая мягкая женственная сексуальность. Такими типажами кинематограф к тому времени зрителя не баловал. И Пабст, исследовавший влияние, которое женщины оказывают на мужчин, и то, как эта сила отраженным ударом бьет по самим женщинам, сделал идеальный выбор. Именно изящная американка Луиза среди грубоватых немецких Гансов как нельзя лучше подходит на роль беспечного манипулятора, не ведающего, куда ведет ее игра. Растворяясь в ее глазах, пытаясь поймать неуловимый лучик ее улыбки, следя за грацией ее движений, легко пойти за ней хоть в рай, хоть в ад, смотря, куда повернет дорожка. И пройдет время, и новая Пандора откроет новый ящик, и еще, и еще, и мы ничего не сможем сделать, потому что будем готовы отдать все за улыбку очередной прелестницы с ангельским личиком.