Почтальон всегда звонит дважды

Есть истории, которые похожи на лесной пожар. Они начинаются с одной-единственной, случайно брошенной спички, а заканчиваются всепоглощающим, испепеляющим пламенем, которое не оставляет после себя ничего, кроме черного пепла и запаха гари. «Почтальон всегда звонит дважды» Боба Рейфелсона — это не просто фильм. Это полуторачасовой сеанс пиромании. Это самая честная, самая жестокая и самая эротичная инструкция по самосожжению, какую только видел кинематограф. Голливуд всегда любил нуар. Но к началу 80-х этот жанр уже превратился в музейный экспонат. Все эти роковые женщины в шляпках, частные детективы в плащах, игра света и тени — все это казалось чем-то из далекого прошлого. И вот на эту, казалось бы, выжженную землю приходит Боб Рейфелсон, один из титанов «Нового Голливуда», и решает, что этому жанру нужна не реставрация, а инъекция яда. Он берет классический роман Джеймса Кейна, который уже был экранизирован в 40-е, и полностью счищает с него весь голливудский лоск. Что у нас было в версии 1946 года? Элегантная, платиновая блондинка Лана Тёрнер. Красивые декорации. Сдержанная, почти асептическая страсть, продиктованная кодексом Хейса. Что мы получаем у Рейфелсона? Мы получаем зной. Липкий, удушающий, всепроникающий зной Великой депрессии. Мы получаем грязь, пыль, дешевую забегаловку посреди ничего. И мы получаем их. Фрэнка и Кору. Джек Николсон в роли Фрэнка — это не просто бродяга. Это ходячий животный инстинкт. Он — кот, который гуляет сам по себе, вечно голодный, вечно ищущий, где бы урвать кусок. У него нет ни прошлого, ни будущего. Есть только «здесь и сейчас». И в этом «здесь и сейчас» он видит ее. Кору. И здесь нужно говорить о главном. О том, что в этой роли делает Джессика Лэнг. Это не просто «роковая женщина». Это бомба. Это сгусток неудовлетворенной страсти, скуки и отчаянной, почти животной жажды жизни. Она заперта в этом пыльном аду со своим старым, добрым, но невыносимо скучным мужем-греком. И когда она видит Фрэнка, она видит не мужчину. Она видит ключ. Билет на волю. Их знаменитая сцена на кухонном столе — это не эротика. Это война. Это борьба двух хищников, которые одновременно и ненавидят, и желают друг друга. Рейфелсон и оператор Свен Нюквист снимают это не как красивый любовный акт. Они снимают это как драку. Пот, мука, сдавленные крики. Это не секс. Это акт освобождения, акт отчаяния. И с этого момента их судьба предрешена. Весь фильм — это хроника их падения. Их первая, неуклюжая попытка убийства. Их вторая, удачная, но от этого не менее жалкая. И то, что происходит после. Они получили то, что хотели. Свободу. Деньги. Друг друга. И именно в этот момент их рай превращается в ад. Потому что страсть, которая их объединяла, была страстью запретного плода. А когда плод сорван, остается лишь горечь. Они не могут доверять друг другу, потому что каждый из них знает, на что способен другой. Их любовь, рожденная из преступления, сама становится их тюрьмой. Рейфелсон мастерски передает эту атмосферу клаустрофобии. Даже на открытых пространствах герои кажутся запертыми. Запертыми в своей страсти, в своем преступлении, в своей общей, грязной тайне. Вердикт Что удалось: Атмосфера. Это один из самых «потных» фильмов в истории. Ты физически ощущаешь этот зной, эту пыль, эту липкую, удушающую безнадегу. Актерский дуэт. Химия между Николсоном и Лэнг — это не просто «химия». Это термоядерная реакция. Они не играют страсть. Они ею горят. Бескомпромиссность. Фильм не пытается понравиться. Он не романтизирует своих героев. Он с холодной, почти медицинской точностью показывает, как похоть и жадность превращают людей в жалких, мечущихся животных. Что пошло не так: Затянутость. Местами фильм упивается своей медлительностью, своей атмосферой. Темп повествования может показаться слишком вязким для неподготовленного зрителя. Отталкивающие герои. Здесь нет ни одного персонажа, которому хотелось бы сопереживать. Это мир, населенный слабыми, порочными, жалкими людьми. И это может быть тяжело. Заключение Финал, с его злой, почти издевательской иронией, — это идеальная точка в этой истории. Почтальон (судьба, фатум, называйте как хотите) действительно всегда звонит дважды. Первый раз — когда вы совершаете преступление. А второй — когда вы думаете, что вам все сошло с рук. «Почтальон» Рейфелсона — это не просто ремейк. Это эталон. Эталон нео-нуара, который доказал, что этот жанр может быть не только черно-белым и стильным, но и цветным, грязным, потным и пугающе настоящим. 9 из 10

То что увидит зритель сделано очень талантливо всеми участниками киносъёмочного процесса картины: работа оператора и подбора ракурсов, сценография, игра и типажи актёров в глав. ролях - всё выглядит достойно и вовлекает зрителя в сопереживание происходящему на экране. А не должно. По сути это оправдание убийц. Но всё показанное и мастерски поданное авторами ведёт именно к этому. Через восхваление истинных американских ценностей - мега индивидуализма с лозунгом - 'Я, хочу!'. Этот лозунг красной нитью проходит через все знаковые фильмы США - 'Трамвай ' Желание'', 'Кошка на раскалённой крыше', 'Аптечный ковбой'и т.д. В фильме присутствуют, также и другие ценности жителей США - это супер суд - похожий, по сути взаимоотношений, больше на колхозный рынок, чем на пристанище справедливости. И откровенно уже рыночные отношения в области же любимой СШАвцеми - страховании. И как елей по дёгтю - финальное перерождение героя Николсона, из проф. преступника в семьянина, такое ми-ми мишное! Внезапное, не логичное и не реальное - но столь любимое сознаниями обитающими в 'Мире желания', оправданное только дугой характера сыгранной актёром. Которая(дуга) происходит от не показанных зрителю причин - происходит и всё - по желанию авторов и видимо, по хотению такое видеть зрителя, проживающего свою жизнь в социуме, где такие идеалистично-сказочные идеи являются опорой для существования их общества. В очередной раз красиво упаковав свои анти-гуманистические и разрушительные идеалистические воззрения, СШАвцы продают их миру, зарабатывая на этом моральный и культурный авторитет форматируя общества других стран под свои идеалы. 5 из 10