Берлин, Александерплац

Если говорить по существу, тринадцать серий и двухчасовой эпилог – это больше, чем нужно было для данной экранизации. Размах на многосерийный эпос сильно замедляет действие, которое движется черепашьим шагом, по крайней мере, если судить по первой серии. Уже в ней есть над чем подумать: это и животная необузданность главного героя, и колоритное начало с привыканием к окружающему миру, и странная иудейская притча, переворачивающая все с ног на голову в своем финале, и много чего еще. Во второй серии постановщик большую часть экранного времени посвящает идеологическим баталиям. Фассбиндер показывает, как герой легко попадает в идеологическую ловушку, он хоть и необуздан, но крайне доверчив, хочет того же, что и миллионы – тихой, спокойной жизни, но, как и они, легко становится добычей идейных манипуляторов. В третьей серии постановщик отдает дань столь свойственному на позднем этапе развития его творчества мелодраматическому сентиментализму. Даже визуальные эксперименты с освещением, отличающие дальнейшие фильмы Фассбиндера после этого сериала, не мешают его социально-реалистической направленности. «Берлин Александерплац» многообразен, это ведь самый длинный фильм мастера, здесь есть место и мелодраме, и политике, и зрелищным экспериментам с освещением. Однако, в своей сердцевине этот сериал остается экзистенциальным высказыванием о жизни как онтологическом поражени. В четвертой серии мы видим деградацию Франца посредством пьянства и безработицы, вновь в фильм входят социально-критические мотивы, заброшенные в третьей серии. Кроме того, в четвертой серии возникают библейские мотивы из Книги Иова: главный герой уподобляется ветхозаветному праведнику, мужественно переносящему страдания. В пятой серии видно, как постановщик перелицовывает и перерабатывает комедию как жанр, рассказывает о сводничестве и чехарде сменяющих друг друга женщин у главных героев языком комического аттракциона, получается некое сексистское варево из сальных мужских шуток и диалогов. Шестая серия – своеобразный перевертыш пятой, там, где последняя сообщала происходящему комический заряд, та переполнена философскими сентенциями и сценами унижения женщин мужчинами. Скотское отношение токсичных мачо к своим партнершам и сожительницам – постоянная тема кинематографа Фассбиндера, это, по ему мнению, и есть тот латентный фашизм, который кроется в повседневных отношениях людей. Седьмая серия демонстрирует, как сюжет вязнет в частностях, что, может быть, Фассбиндер промахнулся, когда решил для экранизации небольшого романа выбрать формат телесериала. В «Берлине Александерплаце» собственная природа настигает героя, становящегося ее жертвой, а навязчивое повторение одних и тех же музыкальных мотивов с небольшими вариациями лучше всего это выражает. Схожим образом и камера Шваргенбергера с одними и теми же визуальными приемами навязчиво повторяет, что спасения для тех, кто решил изменить свою жизнь, не будет. В восьмой серии Фассбиндер демонстрирует, что, экранизируя модернистский роман Деблина, не намерен избегать его сложностей.Больше всего зрителя шокирует то, что нравы жизни в Германии того времени мало чем отличаются от реальности эпохи после сексуальной революции в 1970-е. Напомним, что это был мир накануне прихода нацистов к власти, то есть, по мысли режиссера, социально-политическая анархия неизбежно приводит к диктатуре. Девятая серия не содержит принципиально ничего нового по сравнению с прошлыми, а лишь затягивает действие сериала в целом: вновь, как и во второй серии, Франц ведет долгие и нудные политические разговоры, и не сразу понятно, на чьей он стороне. Люди тех лет устали от демократии, инфляции и парламентаризма, все больше они жаждут диктатуры, только еще не решили какой, левой или правой. Сериал Фассбиндера неровен, он то и дело пытается вместить в себя эпоху во всем ее разнообразии, но в результате получается слишком много «воды». Известно, что Фассбиндер был большим поклонником творчества голливудского режиссера Дугласа Серка и мечтал ставить мелодрамы в его духе. В этом смысле «Берлин Александерплац» - образец именно такой, то есть доступной массовому зрителю мелодрамы, ведь если суммировать экранное время, уделенное в этом сериале политике, социальной критике, экзистенциальным надрывам и чисто фассбиндеровским формальным ухищрениям, то его будет меньше, чем времени, посвященного сердечным томлениям Франца и его женщин. Как бы не вдохновляли иногда некоторые сильные моменты в этом сериале, это все же не лучшая работа мастера: слишком здесь много лишнего, ненужного, повторяющегося. Для телеформата это нормально вполне, что же касается экранного искусства, то хотелось бы более удачного монтажа. В одиннадцатой серии постоянного зрителя Фассбиндера не перестает удивлять, как избиваемые и унижаемые женщины продолжают жить с грубыми и неотесанными мужланами. Барбара Зукова, обычно деревянная, играющая лохушку-простушку не особенно талантливо, на этот раз убедительно демонстрирует собачью преданность своей героини. Удивительно, как, испытывая симпатию к своему герою, режиссер не боится показать темные стороны его характера. Метафизические смыслы, рассеянные по всему пространству этого сериала, можно было бы сконцентрировать без проблем в мощный двухчасовой фильм, однако, Фассбиндер выбрал другой путь. Так в двенадцатой серии он продолжает расширять поле своей мизантропической критики человечества: здесь и цитаты из Писания, и яркие философские сентенции, но при этом социальность уходит на второй план. Отношения между персонажами шовинистические, фашистские, это отношения жертв и палачей, но как они генерируются, переходя из плоскости частной жизни в политическую сферу, этого постановщик не показывает. Тринадцатая серия не предлагает зрителю внятной развязки, предоставляя эпилогу дорассказать то, что так и не смог сериал в целом. Серия обрывается буквально на полуслове: в большинстве серий Фассбиндеру не удалось удачно зарифмовать частное и историческое, также не вышло переплавить жанровое в нечто большее, чем были знамениты многие другие его фильмы. Тем не менее тринадцатая серия получилась динамичнее, чем многие другие, хотя почти все актеры играют довольно фальшиво. Профессиональное исполнение отличает лишь Гюнтера Лампрехта, он все понял про своего героя, и создал запоминающийся, противоречивый, многомерный образ. После просмотра эпилога, честно говоря, трудно понять, что в нем такого находят, ведь плохо связанные между собой эпизоды – не просто концентрированный сгусток фассбиндеровской мизантропии, но и достаточно вялый, хоть и нервически взвинченный нарратив. Более же всего расстраивает вторичное использование музыки, взятой из «Китайской рулетки»: это композиция Kraftwerk «Радиоактивность» и мужская ария из какой-то немецкой оперы. В эпилоге они призваны оживить апокалиптическую визуальность, в которой Франц уподобляется чуть ли не Христу, мол, сам герой вообще ни в чем не виноват. Это, конечно, сомнительно, учитывая его шовинистическое обращение с женщинами. Эпилог прост по сути и заборист по исполнению: жизнь жестока и не имеет смысла. Как бы не был концептуален эпилог, он мало что сообщает сериалу в целом, получается, что «Берлин Александерплац» - все-таки явление именно телекультуры со всеми ее минусами, а не кинематографа, как синтетического искусства.

R.W.F. - одна из самых значимых аббревиатур в кино для меня. На Берлин Александрплатц я смотрел со скепсисом, несмотря на всю любовь к постановщику. То ли виной тому увиденный тусклый свет в кадре, который остался, не смотря на реставрацию сериала, то ли продолжительность. К формату сериала относился скептически, несмотря даже то, что проект Фассбиндера перебивает любой другой, созданный и вышедший из-под производства любого другого постановщика, не столько своей авторской мощью и подходом, сколько многогранностью, до того невиданной телевизионными зрителями, да и просто зрителями в последствии. Неудивительно, что интерес аудитории к каждой новой серии, выходившей в 1982 году по понедельникам, неудержимо скатывался вниз. Фассбиндер окунал зрителя в откровенный мрак и депрессию, до того невиданных на тв шоу. Не удивительны и попытки Католической церкви перенести сериал на более позднее время, а то и вовсе создать проблемы. 13 серий сериала - это жутко реалистичное, но порой и правда наводящее тоску своей монотонностью зрелище, можно оставить на суд терпеливого зрителя. Хотя, думаю, и сейчас огромное количество даже самых зрелых и закоренелых синефилов, сочтет Берлин Александрплац скукой смертной, так и не до дотянув до самого главного - эпилога сериала. Это целая философская притча, которая уж больно резко выделяется на фоне 13 предыдущих серий. Это целая Вселенная, это постмодернистский театр, кричащий порой от абсурда символизма. Это олицетворение не только Германии, но и Европы всего 20 века. Берлин Александерплатц - отдушина и подитог всему новому немецкому кино. Мой текст - не столько дань уважения этому сериалу, который, без сомнения, является главной вехой автора, сколько одному из самых моих любимых режиссеров - R.W.F. Все фобии и аллюзии автора здесь принимают форму чего-то внеземного, идущего куда-то за пределы понимания. Хотя Фассбиндер и не сложен в своем киноязыке, до него нужно расти и расти. Берлин Александрплатц - один из немногих шедевров, способных морально вогнать зрителя в беспросветную тьму, но при этом духовно возвысить. Сейчас полно графоманов-самозванцев, способных красиво и интеллектуально-изящно написать и разобрать по косточкам любой шедевр. Как, например в спецвыпуске сеанса № 64 о Фассбиндере. О его сходстве с Балабановым в режиссерском и психологическом подходе к созданию картин, сравнения послевоенной Германии и России после развала СССР...Это глупость. Балабанов - режиссер до безумия вульгарный с эстетской точки зрения, он до безумия прост в своем понимании жизни. Фассбиндер же многогранен и его экранизации Деблина - тому подтверждение. И только глупец Сергей Валентинович Кудрявцев мог поставить ему 7 баллов, запутавшись в своем старческом маразме. Лично для меня, схожий кинематографический опыт и послевкусие на долгое время оставляют картины Тарковского разве что. Но Андрей Арсенич, уже уходя, верил в жизнь как нечто большее и духовно-нравственное. Фассбиндер же в своих интервью говорил, что ему нечего делать в творчестве, так как до него уже все сделано. И что жизнь глупа сама по себе и что лучше вообще не рождаться. После этих слов и просмотра главной работы режиссера Берлин Александерплатц, Фассбиндер стал мне интересен не только как абсолютный гений, но и как человек, который, слишком быстро сгорев, оставил после себя огромное количество работ. Из них не все выдающиеся и не все были приняты, но Берлин Александрплатц перечеркивает все эти незначительные неудачи, ставя Фассбиндера в ранг гениев не только поколения режиссеров послевоенного кино Германии, но и всего кино в целом. И да фашизм победил! 10 из 10