Танцы в «Голубой игуане»

Много раз выходил на этот фильм через фильмографии многих знаковых представителей киноиндустрии, причём порой самым неожиданным образом. Например, следующий проект его оператора — легендарный «Форсаж»! А для российского зрителя примечательно участие Владимира Машкова, чьё появление выглядит скорее камео, чем полноценной ролью. Подобным образом к фильму ведут десятки неожиданных связей — и когда они сплетаются воедино, в голове всплывает: «Да что ты, чёрт возьми, такое?!» — но при этом слишком многое в нём кричит о том, что не стоит тратить время на просмотр. К 2000 году эротический триллер уже выдыхался. Актёрский состав бесспорно известен, но часть тогда была никому не знакома, а другая уже прошла пик. Даже разные версии аннотации противоречат друг другу — это уже звоночек, что продвижение так и не определилось с позиционированием. И такой набор — слишком очевидный признак того, что с фильмом что-то не так. Решив наконец закрыть гештальт, могу сказать точно: фильм очень странный. Если вы смотрели хоть один ансамблевый фильм, где в центре не герой, а место, — суть увиденного сформулировать несложно. Но здесь помимо ансамблевой структуры есть многое, что суммарно тянет на четверть хронометража и выглядит бессмысленными рудиментами. В начале заявляется конкретная героиня, но далее она становится рядовым участником ансамбля. Сюжет намекает на её несовершеннолетие, что должно указывать на «уровень» клуба, однако он оказывается тихой гаванью для заблудших душ Если банально промотать элементы, то на суть истории это как будто не повлияет никак, что уже вызывает легкое недоумение. Помимо пяти титульных героинь, вынесенных на постер, тут есть еще как минимум две сотрудницы клуба, которые появляются из ниоткуда и уходят в никуда. Да и у других персонажей, включая владельца клуба, имеются намеки на полноценные сюжетные арки, которые обрываются на полуслове. Есть и приметный элемент — театральный бинокль. Его появление и внимание к нему наводят на мысль, что автор предлагает смотреть на происходящее не буквально, а через призму театрального действия. В такой контекст отлично вписываются танцевальные номера, которые являются визуализацией мироощущения героинь. Но и эта линия обрывается крайне странно. Все эти странности наводят на мысль, что снимался один фильм, но далее на стадии монтажа было собрано нечто иное. Но при таких метаморфозах история обычно выравнивается, для чего из неё вырезается всё непонятное, а в данном случае элементарно можно сократить минут 20-30 и собрать вполне себе внятный чисто ансамблевый фильм. Однако в существующей версии сохранено слишком много странностей, что косвенно говорят о том, что это именно авторская сборка. «Объективно» её сложно защищать, но если допустить, что такая сломанная конструкция — это не баг, а фича, то следом возникает вопрос – «зачем»? Мне показалось, что именно такое решение позволило сформировать облако возможностей, в котором зритель способен сам прийти к ощущению меланхолии, а не получить её через готовую художественную конструкцию. Если копнуть в суть истории, то на примерах созвучных проектов можно проследить, что независимо от структуры и тона историй, все они формируют узкий запрограммированный коридор восприятия. Будь то классический ансамбль («Магнолия»), путь героини в стриптиз-сеттинге («Шоугелз») или образцы меланхолии разного калибра, начиная от тотальной безнадёги («Меланхолия») и метафизического томления («Сталкер», «Персона») и заканчивая лёгкими грустными нотками («Трудности перевода», «Вечное сияние чистого разума») — все они при кажущемся разнообразии транслируют, по сути, одно и то же. Здесь, если принять, что все баги имеют смысл, всё оказывается значительно тоньше. Глобальная конструкция подвешена между драмой и повседневностью, а неполноценные сюжетные арки служат мостами между ними. Убери их — пропадёт повседневность, а если, наоборот, размыть всё до конца, то получится невнятный медитативный артхаус ни о чём. Если такая сборка осознанна, а не порождена моим субъективным желанием найти смысл там, где его нет, она превращает пространство стриптиз-клуба не просто в очередное место переплетения судеб, а в объект, обладающий собственной гравитацией. Коварство гравитации состоит в том, что в зону её действия очень легко попасть и практически невозможно выбраться. Все слышали про ужасы её экстремальной формы в виде черных дыр с их горизонтами событий, откуда нет возврата. Да вот только даже самая обычная земная гравитация – это почти непреодолимая ловушка. Для живущих на Земле она кажется чем-то само собой разумеющимся, но только до момента попытки её преодолеть. Именно с такой версией гравитации сталкиваются персонажи истории, которые пребывают в иллюзии свободы, которая развеивается при любой попытке сдвинуть статус кво. Более того, именно в таком контексте особенно примечательными становятся два персонажа в исполнении Элиаса Котеаса и Владимира Машкова, которые при буквальном просмотре кажутся притянутыми за уши. Но если рассматривать историю как метафору, то они являются своего рода инопланетянами, которые имеют возможность контактировать с пространством клуба и преодолевать его гравитацию, но при этом оказываются намертво привязаны к своим мирам, что ненавязчиво отсекает последнюю надежду на выход за пределы системы, так как за её пределами отличные по виду, но такие же по сути системы. Собственно, в такой интерпретации история обретает смысл не вопреки своей неровности, а именно благодаря ей — убери любой фрагмент, и конструкция рухнет в сторону конвенционального, а значит и предсказуемого кино. Тут же, благодаря тому, что формируется не нарратив, а пространство у зрителя есть возможность интерпретировать историю по-разному. Разумеется, для любых осознанных интерпретаций требуется какая-никакая намеренность, плюс такая настройка делает рекомендации подобного крайне нетривиальной задачей, так как разный зритель может увидеть слишком разное. Резюмируя: это совершенно точно не тот фильм, который можно рекомендовать, но если вам нравятся странные конструкции, которые не ищут одобрения и не утруждают оправданиями — эта одна из таких. Возможно, у меня изначально было предвзятое отношение и описанное выше — приступ синдрома поиска глубинного смысла, но что-то большее, чем невнятный сюжет, здесь точно есть. Ирония в том, что я посмотрел фильм, чтобы закрыть гештальт, но он оставил такой шлейф, что вопрос не исчез, а стал еще больше — и, наверняка, я к нему ещё вернусь. 7 из 10

'Танцы в 'Голубой игуане'' Майкла Редфорда не нашли большого отклика ни у зрительской аудитории, ни у снобов-кинокритиков. Но меня эта картина сумела по-настоящему 'зацепить'. Подача работы Редфорда плавная и местами даже вялотекущая, но от этого, на мой субъективный взгляд, она только выигрывает. Работа оператора картины, игра красок и света, а также прекрасно подобранное музыкальное сопровождение создают особенную атмосферу. А ещё в фильме очень красивые девушки. Ангел, Джо, Джесси, Жасмин и Сторми не оставят мужскую половину зрителей равнодушными. Особенно хочется отметить юную Шарлотту Аянну, Дженнифер Тилли и, разумеется, Дэрил Ханну. Актриса предстала в несколько нетипичном для неё амплуа, но с поставленной задачей она справилась более чем успешно. Именно её героиня нашла наибольший отклик в моей душе. Стильная, атмосферная картина, оставившая приятное послевкусие после просмотра 7 из 10