Игры джентльменов

О чём фильм? Банда воров-неудачников во главе со странным профессором Голдтуэйтом (Том Хэнкс) арендуют подвальное помещение у милой старушки, чтобы обчистить расположенное по соседству казино. Зачем смотреть? В начале нулевых братья Коэны проверили на прочность психику критиков и своих фанатов: сразу после чёрно-белой драмы «Человек, которого не было», они вписались в два мейнстримных проекта с суперзвёздами в главных ролях – «Невыносимую жестокость» с Клуни и Зитой-Джонс и «Игры джентльменов» с Хэнксом. Оба фильма провалились в прокате и вызвали изжогу у кинокритиков – пресса визжала: «Шутки про пердёж от создателей «Фарго»?! Глазам не верю!». А у Тома Хэнкса был прерван уникальный рекорд: до «Игр» актёр снялся подряд в семи проектах, собравших более $100 млн каждый. Если приговор «бесцельная и бесхитростная муть» в адрес «Невыносимой жестокости» я ещё могу понять, то за «Игры» готов, что называется, рвать глотки (и свою, и чужие). Тут просто феерический Хэнкс в роли профессора-словоблуда – актёр так вгрызается в редкую для своего портфолио злодейскую роль, что позавидовал бы сам Алек Гиннес, сыгравший этого персонажа в оригинале 1955 года (забыл упомянуть, что это ремейк). Тут шикарно поданы и остальные персонажи от богобоязненной Ирмы П. Холл до страдающего кишечным расстройством Дж. К. Симмонса. Тут, в конце концов, фирменный коэновский чёрный юмор и криминальный сюжет с парочкой занятных твистов. Вряд ли Коэны продались или были в творческом кризисе, ведь сразу после «Игр» они сорвали оскаровский джекпот со «Старикам тут не место», а после срубили кассу с «После прочтения сжечь», который тоже был абсурдным, но блестящим фарсом о «чёртовых идиотах». Мне кажется, что аудитория просто ещё не была готова к жанровому кино от братьев, либо слишком сильно завысила ожидания.

Связь чувства и мысли глубже, чем можно себе представить, эта связь действенна и неразрывна во влиянии на зрителей. Именно это и доказывает (очень талантливо) фильм братьев Коэн. Но сперва о персонажах. По сюжету они действуют с 'обдуманным намерением' и даже осознают его преступность. Но действуют, целиком выявляя в чувствах свою обыденную недалекую натуру, поддаваясь непреодолимой власти эмоций настоящего момента. Авторы фильма передают через гротескную иллюстрацию власти чувств над 'недоумками' могущество этой власти. Сопереживая героям, зрители: и умные, дальновидные, и не очень, – все поддаются водовороту происходящего. Так, через любопытство – к сопереживанию, и вот, мы уже во власти ситуации – болельщики игры джентльменов Коэнов. Это не игры внушения – это провокация самовнушения поддавшихся обаянию их игры. 'Расчетливая' модель жизни отдает приоритет самому короткому пути к благам жизни, пусть даже оплаченному бедой. Притягательность 'большого куша' именно в этом. До цели так близко, ее можно пощупать и сосчитать! Вот тут и приходит черед зрителя – черед раздумий об этой цели. Судьба играет в поддавки с неумехами, но в их руках добыча командует ими. В этом еще одно свидетельство того, что власть над целью не достигается обладанием – она основана на создании себя как самобытной ценности, независимой от видимых атрибутов успеха, измеренных деньгами. Даже наивная, довольствующуюся примитивно-малым старушка-хозяйка выглядит независимее всех их – деятельных, но зацикленных только на погоне за фортуной. Ведь она твердо знает пределы возможных претензий к судьбе: 'Люди делятся на тех, у кого есть геморрой, и на тех, у кого он будет'. Забота и доброта – не только блага наивной веры – это основа возможностей для влияния на судьбу в обществе, себе подобных, – пусть не феерического успеха, но надежного, и в согласии с миром. И, наконец, о методе доказательства идей авторами. Люди склонны отвергать внушаемое другими мнение – в этом защита их независимой самобытности. Авторы – сами сторонники и пропагандисты независимого видения мира, предложили зрителям 'доказательство от обратного' – урок притчи, где выводы и убежденность зависят только от зрителей.