Матрица: Перезагрузка

Реальность — это грязный матрас в дешёвом мотеле, где вас имеют без смазки, пока ваш мозг плавает в физрастворе, транслируя иллюзию нормальности. Сиквел культового прорыва вскрывает этот гнойник с утроенной силой, вываливая на нас не просто философский трактат, а тяжеловесное, потное экзистенциальное похмелье. Мы больше не просыпаемся. Мы пытаемся выжить в той мясорубке, которую сами же и запустили. Фиксируем стартовый тупик. Подземный город Зион, последний оплот лысых и грязных приматов, гордо именующих себя свободным человечеством, доживает последние часы. Четверть миллиона механических кальмаров бурят планетарную кору, чтобы устроить органике тотальный дефраг. Таймер тикает в висках. У Нео (Киану Ривз) — бессонница, помноженная на пророческие кошмары, где его женщина падает с небоскрёба в замедленной съёмке. Избранный, мать вашу. Парень ходит с лицом человека, которому доверили ядерный чемоданчик, но забыли сказать код. Единственный шанс не стать удобрением — найти некую системную аномалию, бродячую отмычку. Найти Мастера Ключей до того, как машины превратят подземный бункер в братскую могилу. Наживка брошена. Дальше начинается чистое оперативное безумие. СЕКТАНТЫ, ЛАТЕКС И ПЕЩЕРНЫЕ ПЛЯСКИ Разберём фигурантов этой безнадёжной эскапады. Наш спаситель окончательно забронзовел в своём черном пальто. Ривз отыгрывает не человека, а функцию, сжатую пружину, которая распрямляется только для удара ногой в челюсть. Рядом с ним Тринити (Кэрри-Энн Мосс) — ходячий фатализм, затянутый в скрипучий винил. Она устала, она просто хочет, чтобы этот цифровой ад закончился, но продолжает нажимать на курок с методичностью маньяка. И, конечно, Морфеус (Лоренс Фишбёрн). Этот парень превратился из мудрого наставника в религиозного фанатика с катаной наперевес. Он верит в пророчество так истово, что готов положить весь личный состав ради одной галлюцинации. Тут же вскрываем первый сценарный нарыв. Зион. Создатели решили показать нам, ради чего, собственно, воюют эти кожаные мешки. И что мы видим? Подземный рейв. Десять минут экранного времени уходит на то, чтобы показать, как грязные, потные тела трутся друг об друга под индустриальный бит, пока Морфеус толкает пафосную речь с балкона. Это не триумф плоти над кодом. Это бессмысленное затягивание хронометража, грязный Вудсток, который наглухо убивает ритм повествования. Продюсерская отрыжка, призванная добавить «первобытной сексуальности», а на деле вызывающая лишь желание принять душ с хлоркой. «Программы делят чёрный нал, француз системе в душу срал» Чтобы текст не был сухим протоколом, пройдёмся по маргинальному дну Матрицы. Второстепенные дегенераты здесь — это отдельный вид цифрового искусства. Мы спускаемся на чёрный рынок устаревшего кода, где правит Меровинген (Ламбер Вильсон). Зажравшийся кусок старой прошивки с фальшивым французским акцентом. Он торгует информацией, контрабандой и десертами, вызывающими оргазм. Типичный криминальный авторитет, только вместо кокаина у него алгоритмы. Его жена, Персефона (Моника Беллуччи), скучающая пиксельная самка, торгует предательством мужа ради одного настоящего, не синтетического поцелуя. Тоска высшего порядка. На их подхвате трудятся Близнецы — два отмороженных призрака-растамана с опасными бритвами. Они скользят сквозь текстуры, как нож сквозь подтаявшее масло, и ведут себя так, будто купили этот город. И где-то в центре этого балагана дрожит тот самый Мастер Ключей — уставший азиатский жестянщик, похожий на загнанного сисадмина в период сдачи квартального отчета. Дедукция подсказывает: система не просто дала сбой, она начала гнить изнутри, обрастая собственными паразитами и коррупционными схемами. «Мы построили собственную автомагистраль длиной в полторы мили на заброшенной военно-морской базе в Аламиде, потому что ни один город не позволил бы нам устроить такой хаос на настоящей дороге» © Лана Вачовски — Режиссёр АНАТОМИЯ ВИРУСА И СИНТЕТИЧЕСКАЯ РЕЗИНА Теперь к главному блюду. Бывший коп, а ныне системный рак — агент Смит (Хьюго Уивинг). Он больше не защищает порядок. Он размножается, как венерическое заболевание в дешёвом борделе. Уивинг выдаёт гениальную фактуру: его ненависть к биологической жизни переросла в ненависть к самой системе. И тут мы упираемся во второй, самый болезненный нарыв картины — драку во внутреннем дворе. Замес начинается как шедевр. Сто Смитов против одного Нео. Хореография ударов идеальна, звук ломающихся костей хрустит в ушах. Но в какой-то момент физический движок не выдерживает амбиций режиссёров. Живые актёры заменяются на цифровые, резиновые манекены. Саспенс, выстроенный на эффекте тотального превосходства врага, разбивается о мыльную компьютерную графику. Ты смотришь на эту мультяшную возню и чувствуешь, как тебя обвесили на дешёвом рынке. Удар мимо кассы. Но я отдаю честь уликам, которые не стереть. Погоня на шоссе. Это монументальный памятник кинетическому разрушению. Никакого зелёного экрана, только лязг настоящего металла, свинцовый дождь и чистый адреналин. Когда Тринити летит по встречной полосе на спортбайке, на номере которого выбит библейский стих, ты веришь в каждую каплю её пота. Это грубая, мужская работа в поле, за которую прощаешь создателям любую компьютерную мазню. БЕЛОБОРОДЫЙ БОГ В ОФИСНОМ КРЕСЛЕ Ближе к развязке повествование сталкивает нас с непреодолимой бюрократической стеной. Архитектор (Хельмут Бакайтис). Этот седовласый пижон в костюме-тройке не бьёт с вертушки. Он уничтожает протагониста детерминизмом и многосложным словарным поносом. Сценарно — это самоубийство. Остановить бешеный ритм боевика ради пятиминутной лекции по системному анализу? Безумие. Но с точки зрения логики мира — это гениальный ход. Система не дерётся с тобой в подворотне. Она сажает тебя в кресло и графиками доказывает, что твой бунт был просчитан ещё до твоего рождения. Мы все — лишь переменные в уравнении, которое решает невидимый садист. Свобода воли — это глюк, который красиво упаковали и продали нам под видом выбора, пока мы продолжаем исправно крутить педали в темноте. 9 из 10

Я не большой поклонник Матрицы. Почему-то тогда, когда первая часть гремела в кинотеатрах и её не обсуждал разве, что ленивый, когда молодые люди стали одеваться так, чтобы максимально быть похожим на Нео и задавались вопросом «Что же такое Матрица?», меня эта история совсем не зацепила. Да, спецэффекты понравились (это было что-то новое), но в остальном мне было скучно. Возможно от того, что история показалась сильно замороченной. По прошествии лет, я пересмотрел первую часть и могу сказать, что ощущения примерно те же. Однако, «Матрица» оставила огромный след в кино-культуре и поп-культуре, поэтому решил всё-таки ознакомиться со всей франшизой. Итак, вторая часть. Первые ощущения во время просмотра – всё то же самое, только глобальнее. Больше персонажей (потому, что надо историю раскручивать), больше экшена и графики, больше драк. К слову, драки в какой-то момент стали надоедать – эти сцены затянуты и появляются довольно часто, а я, собственно, не трансляцию по единоборством включил, а фильм. Кстати, затянутость сцен, наверное, главная проблема этой ленты. Этих сцен очень много. Сцена любви Нео и Тринити длится минут пять, а уже после первой минуты начинаешь задумываться – а зачем мне это показывают? По сути, ничего глобально нового с точки зрения сюжета мы тут не узнаем. Матрица никуда не делась, люди воюют с машинами, ответов также мало, а вопросов становится больше. Возможно, поскольку это лишь вторая часть, данный фильм является «переходящим», связующим и что-то интересное будет далее. В общем, могу сказать, что вторая часть мне понравилась чуть больше, чем первая. С точки зрения сюжета ничего нового, на мой взгляд, но картинка стала еще лучше и движуха поинтереснее. Нео летать научился по всей матрице, все дерутся напропалую, по автострадам носятся на грузовиках. Посмотрим, что будет дальше.