Саломея

На фоне античных руин люди в стилизованных древних одеяниях двигаются медленно и конвульсивно. К стене прикреплены горящие факелы. Лица людей покрыты пугающим гримом. Музыка звучит отдельно от изображения, придавая происходящему на экране потусторонний смысл. Звучат то арии из опер, в исполнении Каллас, обожаемой Вернером Шрётером, то эстрадное ретро. Немецкий язык мешается с каким-то восточным (арабским, сирийским?). Театральная условность доведена до крайней выразительности. Авангардный коктейль из оперной экзальтации и современного искусства на темы из Уайльда и Библии. Каждая мизансцена живописно скомпонована. Танец Саломеи умопомрачителен. Скандалы Ирода и Иродиады жестоки и комичны. Проповеди истощенного Иоанна Крестителя громки и внушительны. В целом великолепное и ни на что не похожее полотно.

Испепеляющая постановка, которую снял оператор Роберт ван Акерен ('Роберта') в античном дворце Баальбек в Ливане на средства немецкого тв. Шрётер хотел не одноимённую оперу Рихарда Штрауса ставить, а реабилитировать Саломею как фигуру невиновную, подверженную слепой судьбоносности собственных чувств. В результате кое-какие пассажи Штрауса в фильм проникли, как долетели и кэмповые песни. Ирод (Магдалена Монтезума, как и в «Макбете» без волос, в маске властелина от Эльфи Микеш) и Иродиада просят не убивать Иоанна Крестителя (крайне схематичного), но остаётся непреклонной влюблённая Саломея (Маша Раббен, фотомодель наподобие Уши Обермайер и Сильвии Винтер, открытая для кино Шрётером, одевшим её в белые полупрозрачные одеяния, вызывающие ощущения скорее жертвенности, нежели фатальности). «Танец семи покрывал» – кульминация пьесы Уайльда – снят как Danse Macabre. Кадры кровавых ступней на снегу не сняли, предощущение грядущей войны подгоняло закончить съёмки до снегов. Поцеловав в уста мёртвого Иоанна Крестителя, Саломея произносит: «Твои губы горькие на вкус. Это вкус крови?.. Нет, наверное, это вкус любви. Говорят, у любви горький вкус.» 10 из 10