Змеиное яйцо

Пожалуй, нельзя сказать, что 'Змеиное яйцо' один из лучших фильмов Бергмана, если к его творениям вообще применима шкала оценок от лучшего к худшему. Но во всяком случае и эта его кинокартина, несмотря на тот факт, что по очень многим параметрам снята вообще не в его стиле все-таки отличается невероятной глубиной, проникновенностью и смыслом, которого с лихвой достанет на десяток современных кинофильмов. В творческом пути Бергмана 'Змеиное яйцо' занимает особое место. Фильм был снят уже не просто мастером своего жанра, но общепризнанным маэстро драматургии двадцатого века в конце семидесятых годов. Сегодня, возвращаясь к фильмографии режиссера, мы понимаем, что данный фильм относится уже к закату творческой карьеры автора. После него последуют еще шесть лет плодотворной творческой деятельности и два совершенных, но абсолютно разных шедевра - это чисто камерная экзистенциальная драма 'Осенняя соната' и масштабное (возможно, самое крупное в карьере) эпическое полотно 'Фанни и Александр', которое объемлет собой весь созданный Бергманом мир, в котором перемешивается прошлое и настоящее, фантазия и реальность, а жизнь предстает магическим театром, в котором актеры отчаянно пытаются вспомнить сценарий. Что же касается 'Змеиного яйца' то первый полноценный зарубежный фильм Бергмана, снятый на деньги одного из крупнейших продюсеров своего времени Дино де Лаурентисом на студии МГМ. В то время строгое шведское демократическое правительство обвиняло режиссера в уклонении от уплаты налогов (обвинение вскоре будет снято). Бергман же, всю жизнь отработавший для своей страны, сделавший из целой группы своих актеров суперзвезд, некоторые из которых впоследствии успешно закрепились в Голливуде, навсегда вписавший шведский кинематограф в историю кино жирными чернилами как одну из главных альтернатив голливудской машинерии, был глубоко огорчен и оскорблен подобного рода обвинениями, после чего решил на время покинуть родные пенаты. Естественно, тут же ему были предложены огромные бюджеты, превосходные декорации, а также все технические новшества кинематографа своего времени, которыми он не замедлил воспользоваться. Реализовать же Бергман вознамерился одну из главных идей всего своего творческого развития - фильм об экзистенциальной потерянности не только одного конкретно взятого персонажа, но целого немецкого общества, застрявшего в безвременье двадцатых годов. Говоря откровенно, сюжет картины довольно прост и даже отдаленно перекликается с вершиной гениальности режиссера в фильме 'Стыд' - антиутопии, в которой нейтральная Швеция оказалась охвачена пламенем второй мировой войны. Главный герой в исполнении американской звезды семидесятых Дэвида Керредайна - еврей Абель Розенберг, вместе со своим братом Максом и его невесткой Мануэлллой, волею судеб оказавшийся в Берлине 1923 года. Сюжет картины в основном развивается по двум направлениям. Первое представляет из себя быт и обстановку Абеля, второе - его сложные взаимоотношения с Мануэллой, после того, как выясняется, что его брат Макс покончил с собой при крайне странных обстоятельствах. Сам Бергман непосредственно после окончания съемок был очень доволен проделанной работой, но спустя некоторое время изменил свое мнение, откровенно отмечая ряд резких недостатков картины. Однако, несмотря на всю критику, фильм все же проникнут великим Бергмановским духом, а его недоработки можно отнести скорее к тому, что должно было являться его достоинством, а именно - широкомасштабной форме повествования. Но для начала следует остановиться на типичном Бергмановском конфликте, в которые оказывается втянут главный герой. Собственно, как и прочие фильмы режиссера, 'Змеиное яйцо' - кино про 'невыносимую легкость бытия' и сферический вакуум одиночества, в котором мы вынуждены существовать. Как это обычно и бывает все положительное в картине сфокусировано в образе невестки Абеля - Мануэллы. Пережив смерть мужа, она доблестно встречает все прочие испытания. В Берлине царит тотальная безработица, поэтому она рада тому, что подрабатывает танцовщицей в подпольном кабаре с самыми похабными номерами, которые знала история. Она очень переживает, что не смогла уберечь Макса, винит себя в его смерти, поэтому, видя, что его брат Абель совершенно потерялся в окружающей реальности и пытается забыться в алкогольном угаре, всеми силами своей души старается помочь ему. Но своеобразный семейный быт никак не может наладиться, сначала Абель крадет ее сбережения, которые немедленно пропивает, потом ревнует к ученому, который дает им кров над головой и работу, а по ночам ошивается по немецким притонам, тщетно пытаясь в грубой физиологии утопить свою жизнь. Естественно все это приводит к совершенному ступору в отношениях, и Мануэлла, тот мостик, который соединял его с жизнью, оказывается разрушен. Но что же собственно привело протагониста к такой жизни. Как ни странно, большая часть фильма, в нехарактерной для Бергмана манере служит созданию атмосферы. Огромные декорации, ретро-автомобили, костюмы начала прошлого века, старинные полуразрушенные здания - все служит единственной цели, создать полноценный образ Берлина двадцатых годов. Бергман аккуратно и кропотливо, фрагмент за фрагментом создает мозаику единого и цельного образа огромной тюрьмы, в которой оказались заперты десятки миллионов человек. Проблема фильма как раз и может быть в том, что все стало слишком натуралистично. В картине 'Стыд' или 'Молчание' режиссер создавал безупречную атмосферу тотального страха всего несколькими штрихами (за отсутствием бюджета), например, показав выехавший на центральную площадь посреди ночи танк или десяток мертвых тел, дрейфующих в морском океане. Но в 'Змеином яице' антураж перетягивает на себя фирменный авторский психологизм, всего тут слишком - огромное количество разнообразных локаций, массовки, декораций. Хотя изначальная задумка была ясна - Бергман хотел воссоздать своеобразную социальную сумеречную зону, в которой не существует больше времени, нет никаких надежд, все ценности растворились в грубой материальности плотских ощущений, а людьми движут только первобытные эмоции - страх, ненависть, месть, вожделение, те самые базисные основы, которые вскоре будут заложены как фундамент официальной государственной идеологии. Стоит отметить, что самым ярким маркером извращенности всего сущего являются радикально перверсивные театральные антрепризы, отражающие всю глубину падения коллективного бессознательного в нравственную бездну бытия. Вот в таком обществе, гонимые и преследуемый как шовинизмом, так и собственными внутренними демонами Розенберг попадает в рабочим в клинику, которая как бы являет собой срез всего общественного мироустройства - за пропитание люди тут позволяют проводить надо собой разнообразные эксперименты, лишний раз доказывающие их организаторам, что человек - это просто биология и больше ничего. Резюмируя, стоит сказать, что фильм, к сожалению, получился не настолько революционным как мог бы, но в то же время это все еще экзистенциальный Бергмановский триллер, в котором персонаж ищет выход из лабиринта собственного бытия. Может быть тут нет такого драматического накала, как в чисто камерных диалоговых лентах режиссера, но тем не менее, этот прискорбный факт компенсируется неподражаемой сюрреалистической атмосферой живого гниения бытия, а ведь это не сон, а торжествующая реальность, которая сопровождает нас и сегодня.

Бергман в Голливуде с неограниченным бюджетом - и в результате произведён один из величайших фильмов ужасов из когда-либо снятых. Когда во вступительной сцене человек узнает о самоубийстве своего брата, уже понимаешь, что тебя ждёт разухабистая поездка по межвоенной действительности, в которой выживают, увеселяя публику, персонажи, словно сошедшие со страниц произведений Ремарка, выпорхнувшие из мюзикла 'Кабаре' и 'Салона мадам Китти'. Через блуждания неудачливого циркового артиста, выполняющего свой смертельный номер 'Человек-еврей!', будучи запертым в самом глубоком нигилистическом кошмаре, Бергману удалось передать настроение великого страдания и тоски как основное настроение того времени. Макабрический замес психотриллера, политических комментариев и элементов научной фантастики, выполненный в стиле немецкого экспрессионизма 1920-х годов, живописует отчаяние на германской свалке человеческих судеб, опередившей Великую Депрессию. Фильм затрагивает тему пронацистских человеческих экспериментов в мире, где правительство контролирует каждую деталь человеческой жизни.