Имя Кармен

«Имя: Кармен» стоит особняком в творчестве Годара хотя бы по той причине, что этот гиперсексуализированный фильм снят скорее в манере Бертолуччи (не зря он, будучи председателем жюри Венецианского кинофестиваля дал Годару главный приз за эту картину), чем самого Годара. Именно в нем проблематика карнавализирующей иерархии телесности предстает во всем своем неприкрытом виде. Кроме того, здесь впервые в фильмах Годара 80-х появляется он сам в качестве актера, создавая саркастический автошарж. Самокритика Годара позволяет ему создать своего рода пародию на гангстерские истории любви, при этом «Имя: Кармен» смотрится легче многих иных картин Годара тех лет, все в ней пронизано энергией молодости, желанием полусумасшедшего гения, каким он предстает в ленте, зарядится от молодежи верой в любовь, будущее, поэзию. Бахтин писал, что энергия телесного низа в карнавале замещает сакрализированный верх, жизнь тела заменяет деятельность разума. Никогда еще в картинах Годара не было столь раскованных постельных сцен (возьмите для примера сцену в душе, которая даст фору фильмам Ноэ и Кешиша), такого количества обнаженной натуры, как мужской, так и женской. Годар явно попытался вести диалог с фрейдомарксистским кино Бертолуччи, прежде всего с «Последним танго в Париже», в котором цинично поданная телесность и эпатаж в поведении персонажей призваны были выразить разочарование в любовной романтике. Не зря Марушка Детмер даже внешне напоминает Марию Шнайдер, однако, в любовной паре, показанной Годаром, верховодит женщина, а не мужчина, как у Бертолуччи. Но Годар снимает фильм не столько о роковой женщине и безумной любви, сколько именно о молодости, которая всегда морально индифферентна, которую не интересуют деньги и власть, которая грешна в плане нравственности, но невинна в плане буржуазности: делячество и насилие ей противно, она жаждет только любви. Можно смело сказать, что «Имя: Кармен» - третий великий фильм Годара о любви наряду с «На последнем дыхании» и «Безумным Пьеро», однако, это не гангстерская лента, не криминальная мелодрама, а комедийный памфлет, ставящий под сомнение незыблемость этических канонов. Эстетически лента не так смела, как хотелось бы, даже вполне традиционна несмотря на раздробленный нарратив. Бетховен и Том Уэйтс звучат за кадром, одухотворяя изображение. Репетиции камерного оркестра, как и запись песен рок-групп в «Тренируй правую» и «Один плюс один» нужны Годару, видимо, для того, чтобы снизить градус страстности изображения, воспрепятствовать идентификации зрителя с персонажами, хотя нам этого так хочется. Для 1983 года «Имя: Кармен» - очень смелый, эпатажный, даже шокирующий фильм, ведь не было еще тогда ни «Жизни Адель», ни «Необратимости», однако, в фильме Годара, как и в его творчестве в целом никогда не было и нет деструктивного человеконенавистничества, мизантропии, наоборот, все его ленты, в том числе и эта, пронизаны верой в силу мысли и чувства, в их поэтический и революционный потенциал, в их способность одухотворить жизнь. В «Имени: Кармен» сексуальность так и не становиться силой, подрывающей основы цивилизации, ломающей запреты и каноны, это для Годара – всего лишь игровая стихия юности, аура ее непередаваемого очарования. Фильм показывает, что как бы юность не заблуждалась, сами ее заблуждения предпочтительнее ригористичной правоты зрелости.

В четвёртый раз убеждаюсь во мнении, что Годар не мой режиссёр. Можно понабрать сколько угодно умных мыслей, внести их в своё кино, но оно не то, что не заиграет всеми цветами радуги, но и померкнет на фоне бессмысленности показанных событий. Можно в картину пригласить такую сексуальную женщину, как Марушка Детмерс, но и она сей фильм не спасёт, что очень хорошо просматривается в ленте 'Имя Кармен'. Полнейший абсурд и нелепость, какие мне только доводилось видеть. Суета, беготня, нет и тени намёка на мысль живую и чувствующую. В психологии, равно как и у Оскара Уайльда есть такое понятие, как дурной вкус портит, стало быть надо глядеть на красивое, чтобы оно притянуло подобное. А в фильме Годара 'Имя Кармен', этого красивого нет и в помине. Почему ? А вот послушайте отдельно взятые реплики. -Когда дерьмо приобретёт цену, бедняки будут рождаться без задницы. Если бы это была комедия, то такой сортирный юмор, был бы каким-то образом оправдан. Но в контексте драмы, такая формулировка неуместна и вычурна. Дальше больше. Когда главная героиня Кармен, навещает своего дядюшку Жано, которого сыграл сам Годар, то присутствие ощущения абсурда усиливается. Достаточно вспомнить разговор этого дядюшки с медсестрой. -Если я засуну палец вам в зад, и вы досчитаете до тридцати трёх, до, ре, ми, фа, соль, ля, си, то у вас будет жар. Никто не делает то, что хочет, а я делаю и говорю. С такой философией можно далеко зайти и не выйти, потому как будет крайне проблематично отыскать дорогу назад. Что это ? Претензия на сверх интеллектуальность и свободу мысли ? Или дуракаваляние ? Сказать трудно. Наверно в то время, когда Годар снимал эту картину, он как его герой находился в психушке, что отразилось на его умственных способностях. -Кто хочет покончить с невежеством, тот должен лететь как ураган. Слова одного из пациентов той самой психушки. Но, повторюсь, это не комедия. Ладно, набор риторических фраз ещё не самое печальное в этом фильме. Главная героиня хочет снимать кино. Приехала к дяде, чтобы взять ключики от большого дома, где можно всё это устроить. Пока всё гуд. Но потом, когда мы видим персонаж Марушки Детмерс, мы не понимаем, то ли она кино снимает, то ли она банк грабит, то ли она жертва, то ли она палач. Мы абсолютно в полном неведении. Беспорядочная пальба. Герои ведут себя более, чем неадекватно, подобно дядюшке Жано. Один туда побежал, другой туда, кто в лес, кто по дрова. Смотришь, Кармен (Марушка Детмерс) уже связанная, каким-то рыжем перцем. Хочет сбежать, а он её связал с собой. И сцена в туалете, ничего кроме недоумения и омерзения не вызывает, поскольку при этой парочке находится герой Жака Вильре, который ковыряется в баночке с какой-то смесью. Гадость да и только. Приключения этого абсурдного фильма думал никогда не закончатся. Вот они в доме. Он толкает её на стеклянную дверь, потом она его. Он её хочет, она его тоже. Но только один раз. А потом ни-ни. Как в том, анекдоте: 'Вас Петровых не поймёшь, одному нравится, другому не нравится'. И какая-то фраза, от которой я должен усиленно тереть лоб и напрягать мозги: 'Зачем на свете живут женщины ?'. Какая глубокая мысль, просто за гранью очевидного невероятного. И опять суета и беготня. А, да, совсем забыл с этими делами. В перерывах между беготнёй можно увидеть густо поросший лобок Марушки, на котором Годар акцентирует внимание зрителя с завидным постоянством. Расчёт на внешний эффект. Не удачно, прямо скажем, потому как героиня с её нарочитой сексуальностью с головой точно не дружит и напрочь лишена всяких мозгов, по правде говоря. Ни нежности, ни страсти. Бестолковщина. Ну, и напоследок, чтобы так сказать, поставить жирную точку в этой картине диалог, который подводит черту под этим зрелищем: -Всё дрожит. И зад у меня дрожит. -Зад у вас, как у зрелой женщины. 1 из 10