Пролетая над гнездом кукушки

Фильм постоянно ставит перед зрителем один и тот же неудобный вопрос: а что лучше — быть «нормальным», но сломленным, или оставаться собой, даже если это ведёт к уничтожению? Макмерфи — не герой в классическом смысле. Он мошенник, бабник, грубиян. Но в нём есть неукротимая, животная жизненная сила, которая становится лекарством для других пациентов. Он заставляет заику говорить, труса — проявлять характер, «овощей» — смеяться. Но настоящая драма разворачивается не вокруг него, а вокруг тех, кого он «заражает» свободой. Взять того же Чесвика, который впервые в жизни осмеливается попросить свою долю сахара. Это крошечная победа, но для него — целая революция. И когда система в лице Рэтчед давит этот росток, это больнее, чем любая физическая расправа. Палата — это микрокосм общества: здесь есть конформисты, наблюдатели, жертвы и тот единственный, кто отказывается играть по навязанным правилам. Игра Николсона — это неистовая, пульсирующая энергия. Его ухмылка, его безумный смех, его глаза, в которых виден и вызов, и детская ранимость. А Луиза Флетчер создаёт, пожалуй, одного из самых страшных кинозлодеев. Её зло — не в крике или насилии. Оно в абсолютной, бездушной рациональности. В сладком голоске, которым она произносит унизительные фразы. В её власти — самое страшное оружие: видимость заботы. Послевкусие тяжёлое и неоднозначное. Потому что финал — это не поражение и не победа. Это жертва. Жертва, которая что-то меняет, но ценой, от которой сжимается сердце. Фильм не даёт утешительных ответов. Он лишь показывает, что цена за право быть собой в мире, который хочет тебя усреднить, может быть предельно высокой. И оставляет с вопросом: а мы-то сами в какой палате находимся? И есть ли в нас хоть немного от того безумца, что готов вырваться, или мы уже давно стали частью бесшумной, хорошо отлаженной машины? 7.3 из 10

Кто бы смог сыграть Макмерфи кроме Джека Николсона? Честно, не сидел над этим вопросом долгие дни и годы, но на скорую руку я не могу дать ответ. Безусловно, мы должны полюбить этого лихого парня. Но и делать его слащаво-приторным было бы ужасной ошибкой. Пожалуй, Николсон здесь идеален. Внутренние демоны, которые всегда видны в его блестящих глазах и в его еле заметной усмешке, блистательно соблюдают баланс с положительными чертами данного персонажа. Речь о выборе актера на главную роль никоим образом не умаляет важности выбора других артистов. В главном фильме Милоша Формана собран восхитительный актерский состав, который объясняет уж точно добрую половину успеха фильма. Американская киноакадемия могла бы поступить в далеком 1975 году так же, как и ранее с диснеевской «Белоснежкой», отлив помимо основной статуэтки еще семь маленьких. А возвращаясь к разговору об обаянии и демонах Джека Николсона, я бы с уверенностью сказал, что эта неоднозначность его персонажа – еще одно из достоинств картины. Есть в этом какая-то магическая недосказанность. Такая же недосказанность, как и у всей этой истории. Вот вроде бы и в демократичной линии, которую гнет Макмерфи, есть своя доля правда. Вот вроде бы и сестра Рэтчед здесь не то чтобы дьявол в юбке. У нее свои взгляды на вещи, на порядок, и есть в этих взглядах такая же правда, как и у бунтующих пациентов больницы. В этом плане героиня, сыгранная Луизой Флетчер, в отличие от своего книжного варианта менее ужасна. Не знаю, сделано это специально или просто так получилось, но это факт. Недосказанность интереснее нежели бы нам всё было понятно и ясно до самого конца. Так интереснее раз за разом возвращаться к фильму, который виртуозно задает вопросы, бьющие точно в нерв. А ответы, они, как и в жизни, для каждого свои. 10 из 10