Тихоня

Василий Васильевич Чебан (А.Филозов) работает бухгалтером. Он холостяк, живёт с очень энергичной мамой (О. Викландт). Василь Василич скромный, тихий, интеллигентный и... совершенно счастливый человек. Но однажды с ним случается большая неприятность. На службу Чебану приходит письмо, в котором ярко описывается безнравственный поступок работника. В послании говорилось, что три года назад у Василия Чебана случился курортный роман, он заверил девушку в вечной любви, а затем, воспользовавшись её наивностью, скрылся в голубой молдавской дали, оставив после себя сына. Подруги Наденьки (так звали пострадавшую) приложили все усилия, чтобы разыскать подлеца и раскрыть общественности глаза на его аморальные деяния. Небольшой городок узнаёт, что бухгалтер Чебан совсем не такой тихоня, каким всем казался. А что же сам скромник? В Ялте был? Был. В августе? В августе. Тогда и говорить нечего - виноват. И вот наш герой, терзаемый самыми разными чувствами, решается послать неведой Наденьке денег, фактически признавая этим поступком своё отцовство. Переводы становятся регулярными, как и письма молодой женщины, к которым она прикладывает фотографии мальчика Василька. Чем запоминается этот фильм? Конечно, прежде всего образом, созданном Альбертом Филозовым. Его лицо почти всё время в кадре. Перед нами сомневающийся, недоумевающий, сочувствующий человек. Иногда он бывает самолюбив, порой - малодушен, но чувство глубокой порядочности всегда побеждает слабости. Филозов играет глазами, и выглядит это очень здорово. Написав эти строчки, я начала перебирать в памяти лица людей, которые меня окружают. Так вот раздумывающие встречаются редко. Часто бывает, что человек в какой-то миг засомневается, но он быстро принимает решение, и выражение его лица покидает раздумье. Оно как будто застывает. А у героя Альберта Филозова такого нет. На его лице постоянно отражается работа мысли. Кстати, вначале Василий Васильевич кажется неприметным, серым каким-то, неприятным даже. Но к концу он видится просто красавцем. А всё благодаря душевному благородству и доброте! Ещё мне понравились улицы небольшого молдавского городка. Часто они пустые (в фильме вообще мало людей), и этот минимализм как будто подсказывает, что многие жизненно важные решения принимаются наедине, без чьей-либо помощи.

Жутко мрачное кино, которому так и просится описание 'эзопов язык периода застоя'. Действие вроде и происходит в начале 70-х, но, судя по картинке, чуть ли не в 50-е. Пустынные пейзажи лишённого машин крохотного провинциального городка, занятого только и исключительно изготовлением вина. Главный герой - зашуганный жизнью бухгалтер на крупном комбинате. В комплекте - пасторальные картинки расслабленного конторского труда (ага). Герой большую часть фильма даже в рабочие дни прохаживает по улицам (как?), ведёт странноватый флирт с местной роковой красоткой, а всё остальное время находится под каблуком диктаторши-матери. Сюжет начинает развиваться, когда ГГ получает письмо от женщины, которую он якобы обрюхатил во время отпуска 3 года назадд. Самый страх в том, что это письмо немедленно выносится на 'общественный суд', и все с упоением начинают обсуждать моральный облик коллеги и товарища. И вот тут то наступает настоящий кошмар, потому как у героя нет абсолютно никакого пространства и личной жизни - ни дома, ни на работе. О его амурных похождениях становится известно всем и, что ещё хуже, все немедленно принимают изложенное в письме за чистую монету и в меру сил принимают участие в судьбе ГГ и его 'ребёнка'. Всё это отдаёт таким кафкианским ужасом: собрание в рабчека, мать, со словами 'ну я же им не чужая', вскрывающая чужие письма, поток фотографий некоего ребёнка, приезд мамаши с малым, наконец, что смотреть на это без судорог невозможно, и лучшим кадром в фильме становятся глаза тихони, который в панике кидается в кузов грузовика, пытаясь скрыться от сюрреализма окружающей действительности. Однако скрыться не получается, так как этот самый сюр уже плотно пророс в его собственных мозгах - и тихоня, подобно заражённому грибом муравью, выползающему на вершину стебля, чтобы быть склёванным птицей, выскакивает на полном ходу из машины, чтобы принять чужого ребёнка, чужую женщину и отвести их в логово хаоса, сплетённое паучихой-матерью. Отборный совковый сюр, заставляющий горячо благодарить Бога, что нам не довелось застать эту безумную эпоху.