Отчаяние

Теперь рассмотрим одну из самых сильных в плане содержания и сложных по части формы и восприятия картин Фассбиндера - «Отчаяние» по роману Набокова и сценарию Стоппарда. После международного триумфа «Замужества Марии Браун» постановщику предложили снять фильм на английском языке с актерами из разных стран, однако, несмотря на участие Богарда и Андреи Ферреоль (та самая учительница из «Большой жратвы») мастер на остальные роли пригласил своих проверенных актеров (Шпенглер, Левич, Керн, Помпейт). Представление, что «Отчаяние» - фильм прежде всего о безумии, неверно, ведь Фассбиндер делает все от себя зависящее, чтобы насытить его социально-политической конкретикой, вводя приметы жизни в Германии накануне прихода Гитлера к власти. В результате мы имеем вместо интертекстуальных игр Набокова ясную притчу о фашизме. Исходный пункт фильма – видение сходства там, где его нет, сближение людей из разных социальных слоев – ключ к верной интерпретации этой ленты. Фашизм – триумф невежества грубых неотесанных людей, в которых интеллектуалы ошибочно видят себя, оттого и заигрывают с ним, результат – трагедия общемирового масштаба. Герман, герой Богарда заигрывает с невежественной массой, надеясь всех перехитрить, но сам падает жертвой своих интриг. «Отчаяние» - апофеоз операторской работы Бальхауса: съемки через прозрачные и непрозрачные поверхности, наложение отражений, зеркала, съемка многих сцен непрерывно движущейся камерой – все это потребовало от него высококвалифицированной и профессиональной работы. Также постарался и Пер Рабен, наконец-то его музыка объемно звучит, без повторения мотивов из прошлых его саундтреков. Конечно, это лента и о безумии тоже, но не столько индивидуальном, сколько общественно-историческом: люди выбирают фашизм как быстрое и простое решение сложных проблем, в этом отношении Герман влюбляется в двойника, как и интеллектуалы – в невежественную массу. «Отчаяние» Набокова было рафинированной литературной игрой, Фассбиндер и Стоппард возвращают ее в поле исторической конкретики. Не так уж важно, что роли Шпенглера и Ферреоль несколько карикатурны (Ардалион – образец так ненавидимой Набоковым пошлости), русский писатель любил шаржировать то, что ему не нравилось (вспомним Марфиньку и ее родню из «Приглашения на казнь»). Фассбиндеру же важно снять притчу, хоть двойники – тема чисто немецкая (Гофман и прочие), он дает разгадку главной текстовой тайны почти сразу: Левич и Богард непохожи, хотя в книге интрига этого пресловутого «сходства» долго не раскрывается. В любом случае по части художественных достоинств и концептуальной глубины режиссер редко снимал нечто подобное, тем более что притчевость – вотчина Богарда, и он здесь как всегда виртуозен, хотя это все же не «Слуга» и не «Смерть в Венеции», и даже не «Провидение». Подводя промежуточные итоги, можно смело утверждать, что за свои неполные тринадцать лет режиссерской карьеры Фассбиндер прошел в своей профессии ускоренный курс практического мастерства. Нигде не обучаясь ему теоретически, он смог, переплавляя в котле своей особенной эстетики разнообразные жанры, преодолеть тем свою синефильскую зависимость от них. По факту, его кино – образец высокохудожественного авторского кино модернистского типа, результат, к которому он пришел исключительно своими силами. Что же касается его заветной мечты снять фильм по роману Альфреда Деблина «Берлин Александерплац», осуществленной в 1980 году за рекордные сроки, то это самую амбициозную его работу надо разбирать отдельно.

Эта неделикатная, часто восхитительно перевернутая психодрама 1978 года от самосожженного гения нового немецкого кино Райнера Вернера Фассбиндера стала первой англоязычной постановкой режиссера. С Томом Стоппардом, привлеченным для «драматизации», и Дирком Богардом, одетым в дикую пижаму с трафаретной печатью в качестве главного героя, «Отчаяние» похоже на гомоэротическое «Головокружение», снятое через диско-шар. В своем романе Набоков намеревался создать пародию на Достоевского и его подражателей, нелепую историю о том, как сумасшедший обманывает самого себя. «Отчаяние» — это нарочито жестокое повествование, в котором над «героем» издеваются все: жизнь, Набоков, другие персонажи и самодовольный читатель, сидящий в кресле. Набоков только посмеивается над художественными притязаниями Германа, в то время как Фассбиндер видит родственные страдания, к которым он относится серьезно. Он посвятил свой фильм Ван Гогу, Арто и Унике Цюрн, каждый из которых является романтическим архетипом сумасшедшего художника. «Отчаяние» — это трудный фильм, который, скорее всего, будет неправильно прочитан и неправильно понят — не в последнюю очередь из-за извращенного повествования и из-за того, что он упорно подрывает замысел своего номинального автора — оставаясь при этом абсолютно верным букве текста. Еще в 1930-е годы Набоков сам интересовался кинематографическими возможностями своего романа. Но он понимал, что в визуальном представлении истории есть опасные проблемы. Посмотрев «Золотую лихорадку» (1925) Чаплина, он процитировал сцену, в которой ненасытное воображение Большого Джима превращает Бродягу Чарли в восхитительно выглядящего цыпленка, просто с помощью наложения и растворения. Набоков предложил это как возможное решение для представления ментальных искажений, происходящих в сознании Германа. Фассбиндер предпочел не помогать ни Богарду, ни зрителям оптическими трюками. Герман жаждет быть тем, кем он не является. Для Фассбиндера важна именно эта тоска, а не жестокий мир образа. Фассбиндер, подобно средневековому мистику, рассматривал тела как тюрьмы. Живя в китчевых нарядах со своей недалекой женой, у которой тайный роман со своим смуглым рыжеволосым двоюродным братом, Герман в исполнении Богарда в один прекрасный день убеждается, что увидел своего собственного двойника, и вынашивает безумный, убийственный план. Основное внимание в фильме уделяется отрицанию Германом реальности, поэтому, в то время как сценарий Стоппарда может быть главным архитектором этого центрального психического взрыва, настойчивые витиеватые расцветки Фассбиндера — это то, что делает «Отчаяние» настоящим кино. Ведь оно, Кино — это всего лишь форма мастурбации.