Крик 2

В 1997 году интернет был медленным, как судебная система, но именно он чуть не похоронил эту картину на стадии эмбриона. Первоначальный драфт сценария утек в сеть, заставив Кевина Уильямсона переписывать финал на коленке, буквально выдавая актёрам свежие страницы прямо перед командой «Мотор!». Съёмочная площадка превратилась в параноидальный бункер, где никто не знал, кто именно держит нож в финале. И этот производственный психоз — лучшая точка входа в фильм. Режиссёрская паранойя просочилась прямо на целлулоид, создав атмосферу, где каждый кадр пропитан нервным тиком и подозрением. Перед нами не просто сиквел, это индустриальная истерика, упакованная в глянцевую обложку молодёжного слэшера. «Кровавый попкорн в темноте — маньяк скрывается в толпе» Стартовый тупик выстроен с садистской элегантностью. Сидни Прескотт (Нив Кэмпбелл) пытается собрать кукушку на место в безопасном, как ей кажется, кампусе колледжа. Травма утрамбована антидепрессантами, вокруг солнце, книжки и иллюзия новой жизни. Но маховик мясорубки запускается там, где должна царить эскапистская безопасность — в кинотеатре. Премьера фильма «Удар ножом», основанного на резне из первой части, превращается в гротескный карнавал. Полный зал идиотов в масках призрака орёт, размахивая пластиковыми лезвиями. В этом ревущем стаде Морин Эванс (Джада Пинкетт Смит) и Фил Стивенс (Омар Эппс) становятся идеальными мишенями для сценарного катализатора. Точка невозврата пройдена, когда реальная кровь брызжет на фоне экранной, а жующая попкорн толпа принимает агонию за крутой рекламный перформанс. Убежище Сидни схлопывается. Копикэт открыл сезон охоты, и правила игры изменились. Наживка заглочена, крючок пробил нёбо. «Вторичный сброд идёт в расход — у каждого здесь свой расчёт» Фигуранты этого цирка заслуживают отдельного вскрытия. Гейл Уэзерс (Кортни Кокс) — это стервятник информационной эры с катастрофическим мелированием, готовая продать собственную мать на органы ради эксклюзивного репортажа. Её моральный компас давно заложен в ломбард, а химия с Дьюи Райли (Дэвид Аркетт) держится исключительно на контрасте. Сам Дьюи — это хромающее недоразумение с жетоном, золотистый ретривер в полицейской форме, чья выживаемость бросает вызов законам дарвинизма. Рэнди Микс (Джейми Кеннеди) окончательно мутировал из гика в ходячую энциклопедию клише, застрявшую в собственной мета-петле. Но главная жемчужина второстепенного плана — это Коттон Уири (Лев Шрайбер). Оправданный подозреваемый, который не ищет справедливости или покоя. Он алчет эфирного времени и прайм-тайма. Это самый честный ублюдок во всей франшизе, монетизирующий свой статус жертвы с грацией бульдозера. На фоне этого зверинца новый парень Сидни, Дерек (Джерри О'Коннелл), выглядит как стерильный кусок картона, специально вырезанный так, чтобы читаться как ходячий красный флаг. «Чёрный балахон и нож — от мета-стёба не уйдёшь» Злодей здесь — это не конкретная личность с обидами из детсада. Антагонист фильма — сама концепция сиквела. Под маской скрывается раздутое эго и жажда медийного бессмертия. Мотивация Призрачного лица эволюционировала от банальной мести к постановке кровавого спектакля. Убийца не просто режет плоть, он режиссирует последствия. Это чистый нарциссизм эпохи раннего MTV, где количество трупов прямо пропорционально строчкам в газетных заголовках. Антагонист жалок в своей попытке переплюнуть оригинал, но дьявольски расчётлив в выборе инструментов. Он понимает, что лучшая защита — это атака на концепцию обвинения, где вина перекладывается на жестокие фильмы. «Фильмы ужасов не создают страх. Они его высвобождают» © Уэс Крэйвен — Режиссёр «Саспенс лечит сценарные увечья» Конечно, хирургический анализ вскрывает гнойники. Сцена в столовой, где Дерек забирается на стол и начинает петь «I Think I Love You» — это преступление против кинематографа. Этот ванильный бред убивает выстроенный саспенс быстрее, чем пуля калибра 9 миллиметров, превращая триллер в эпизод дешёвого мюзикла. Охранные меры кампуса и двое приставленных к Сидни детективов демонстрируют такой уровень некомпетентности, что их хочется уволить задним числом. Тела падают в людных местах, а массовка страдает избирательной слепотой. Но Крэйвен искупает эти осечки железобетонной хваткой в экшн-сценах. Эпизод в звуконепроницаемой студии звукозаписи, где Гейл оказывается запертой по ту сторону стекла от маньяка — это мастер-класс по нагнетанию клаустрофобии. Ты буквально задыхаешься вместе с персонажем. А сцена эвакуации из полицейской машины, когда героям приходится ползти по бессознательному телу убийцы, выкручивает нервы до состояния гитарной струны. Фильм держит удар, виртуозно манипулируя правилом сиквела — крови больше, изощренность выше. Симптомы больного общества в формате 35 мм За маской слэшера прячется злая сатира на систему правосудия и общество потребления трагедий. Фильм бьёт наотмашь по культуре судебных процессов, превращённых в национальные шоу. Адвокаты, готовые оправдать резню влиянием поп-культуры, и зрители, жаждущие реальных снафф-кадров под видом новостей — это диагноз, который создатели ставят девяностым. Картина цинично жрёт сама себя, критикуя насилие в медиа через демонстрацию ещё более изощрённого насилия, и делает это с кривой, издевательской ухмылкой. Определитель номера здесь работает как предвестник цифровой паранойи, где каждая трель телефона — это возможный билет в морг. Эта лента — патологоанатом, который проводит вскрытие собственного жанра, не забывая при этом жонглировать отрубленными конечностями на потеху публике. Единственное, что страшнее маньяка с охотничьим ножом — это ненасытная аудитория, требующая продолжения банкета. 7 из 10

Уэс Крэйвен в сиквеле, события которого происходят спустя два года после первого фильма, в экспозиции высмеивает общество потребления и культуру популяризации, когда на большом ажиотаже, на нашумевшем серийном убийце ушлые коммерсанты создают, собственно, коммерческий продукт (простите за тавтологию). Отсюда и сцена в начале про пару студентов, которые идут в кино на фильм «Удар ножом», основанный на событиях первого фильма. Забавно, что в этот раз Уэс Крэйвен больше раскрывает персонажей, которые были на втором плане в оригинале. Что отличает убийцу Крика от других маньяков из кино, таких как Джейсон Вурхиз, Фредди Крюгер (и снова Уэс Крэйвен), Майкл Майерс, Лепрекон или Восставший из ада? Крик одушевлённое, реальное существо, за маской которого может скрываться, кто угодно. Это и превращает кино про маньяка в загадочный детектив, когда ты не знаешь, кто из твоего окружения может оказаться убийцей. Сюжет со всей своей возможностью пытается высмеять среди подростков наличие убийцы, при этом сразу вводит много разных героев, чтобы зрители гадали, кто же скрывается за маской. Очередное убийство привлекает всё внимание к героине Сидни, которая старалась забыть произошедшее в Вудсборо. Но прошлое всегда настигает. Загадочный маньяк звонит героям, угрожает и комментирует их действия. Такой слэшер-сталкиринг превращается в головоломку, в поиск истинного маньяка. Причём зритель, уже наученный на первом фильме, начинает подозревать нескольких людей. Запутывание полицейского расследования, странное поведение и постоянные женские крики – это слэшер, который не просто сокращает численность студентов, а выслеживает жертву, загоняет её в угол, будто питается её страхом. Весь этот образ маски Крика смешивается с, местами, комедийным тоном, чтобы показать, что персонажи непроизвольно реагируют на страшные нападения. Конечно, погони Крика по всей комнате с ножом в руке выглядят очень комично, но тебе нравится эта игра в «кошки-мышки». Режиссёр возвращает уже знакомых нам персонажей и окунает их снова в этот кошмар. Весьма приятно изменилась репортёрша Гейл, которая прошла через поиски маньяка в прошлый раз, и теперь гоняется не за сенсацией, а за раскрытием личности преступника. Шутка от Гейл, которую играет Кортни Кокс про Дженнифер Энистон, была прекрасной (в 1997 году как раз выходили 3 и 4 сезоны «Друзей»). Приятно видеть развитие отношений героев, которым уделили мало времени в прошлый раз. Мы вместе с персонажами гадаем, кто может быть злодеем, а в это время Крик уже звонит своей новое жертве. Днём, ночью – неважно, убийца всегда готов нанести удар ножом. Это построение сюжет спасает фильм от самоповторов, больше углубляя героев в разгадку тайны личности маньяка и его мотивы. Естественно, мы сначала думает на одного персонажа, потом меняем курс на второго, спустя пару смертей ты уже сомневаешься в выборе и подозреваешь третьего. Кульминация снова удивляет разоблачением, которое следует напрямую из первого фильма. Убийства в «Крике 2» связаны с первом «Криком», поэтому у нас не отдельный проект про нового маньяка, а продолжение истории. Учитывая события экспозиции, то эту франшизу можно снимать бесконечно (кстати, седьмая часть выходит в следующем году). Надоест ли это? Нет! Потому что зритель уже знает, что его ждёт интересный детектив, игра в подозрения и неожиданное разоблачение.