Много шума из ничего

Сицилия XV век Бенедикт /Кеннет Брана/ - аристократ, друг принца Арагонского, мужчина, острый на язык, с некоторой долей женоненавистничества, утверждающий, что никогда нее женится Беатриче /Эмма Томпсон/ - племянница губернатора, девушка, острая на язык, соревнующаяся в колкостях с Бенедиктом при каждой встрече, утверждающая, что никогда не выйдет замуж Дон Педро /Дензел Вашингтон/ - принц Арагонский, мужчина весёлого нрава, любящий шутки и имеющий задатки сводника Дон Хуан /Киану Ривз/ - сводный брат дона Педро, снедаемый ревностью и завистью и постоянно строящий мелкие козни, одна из которых оказалась не такой уж мелкой и совсем небезобидной Геро /Кейт Бекинсейл/ - дочь губернатора, милая и романтичная девушка, влюблённая в Клаудио Клаудио /Роберт Шон Леонард/ - ближайший друг и соратник дона Педро, влюблённый в Геро и мечтающий стать её мужем Совершенно случайно вышло так, что сразу же после «Ромео и Джульетты» посмотрела экранизацию ещё одной пьесы Шекспира. На этот раз современной и мною не прочитанной. Потому всё смотрела с чистого листа. Первое, что сразу замечаешь – великолепная, радостная атмосфера: светлые кадры, кругом много места и воздуха, природа чудесная, хоть и всё действие, в основном, происходит в комнатах и внутри двора дома губернатора. Но широта простора очень ощущается. Игра большинства актёров радовала. Хотя были и откровенные просчёты, как мне показалось. К примеру, образ, показанный Киану Ривзом, из фильмографии которого я фильм и взяла, мне совершенно не понравился. Как оказалось, не только мне. Что ещё показалось странным… Вроде бы, начало 90-х, времена бесконечных повесток ещё не пришли, но почему принц Арагонский оказался чернокожим? Мне нравится Вашингтон, но я не люблю историческую недостоверность в таких моментах. А к повесткам, как знаете, вообще настроена отрицательно. Хоть и не совсем уверена, что здесь именно она. Мне очень не понравился в последней трети фильма один из ключевых героев. Да, он разочаровался в любимой, но узнать о её смерти и через секунду улыбаться во все зубы другу – разве это нормально? Оттого финал в целом мне показался крайне неправдоподобным и несколько даже идиотским. Кеннет Брана и Эмма Томпсон на момент съёмок были женаты. Интересно было их видеть в кадре, я до этого не встречала их совместных работ, хотя знаю, что было их немало. В одном моменте Кеннет так смешно засмеялся с колкости героини Эммы, что я несколько раз перемотала этот момент. За это прощу даже идиотскую улыбку на лице мужчины, только что узнавшего, что его возлюбленная скончалась. Любителям клубнички будет, где задействовать своё воображение. В одном из явлений есть откровенная, хоть и совсем не обнажённая сцена. Может, и не совсем её можно отнести к откровенным, но мне было увидеть её странно, учитывая, что мы смотрим пьесу, написанную добропорядочным англичанином в век добропорядочности. А ещё Эмма и Кейт ходят в платьях без белья, возле фонтана их обрызгивает водой и…сами понимаете, как выглядят их лифы… Но вообще-то, посмотреть в фильме можно не только на это. Мне в целом он скорее понравился. Хотя есть минусы, я их уже упомянула. Одним из которых, к сожалению, был Киану. Его лицо постоянно было скособочено гримасой отвращения. Выглядело это переигрыванием, хоть и понимаешь, что так хотел режиссёр, а всё равно как-то гаденько. Киану за этот образ даже удостоился номинации на Золотую малину в категории Худшая мужская роль второго плана. Впрочем, картину заметили и в положительном ключе. Она была номинирована на Золотой глобус в категории Лучший фильм /комедия или мюзикл/, претендовала на приз Британской академии в номинации Лучшие костюмы и на Золотую пальмовую ветвь Каннского кинофестиваля. Как уже сказала, мне скорее понравилось, чем не понравилось. Да, есть странные моменты, но на общем фоне они быстро забываются, и фильм всё же дарит и отдых, и хорошее настроение.

Кеннет Брана — чуть ли не единственная надежда Британии на сохранение своей классической культуры. Мы вот тут не знаем, а весь 2018 год в Великобритании во всех основных медиа, на фоне всепобеждающего движения #миту, регулярно происходили наезды на их собственного Вильяма их Шекспира. Прямым текстом прогрессивная общественность вещает, что Шекспир — сексист, расист и недостаточно любит ЛГБТ. И это при том, что вся прогрессивная англосаксонская общественность по обе стороны океана уже не одно десятилетие ставит пьесы Шекспира, где мужчин играют женщины, старики молодых, цветные белых, гетересексуальные роли переделывают в гомосексуальные, добавляют садо-мазо вставки, действие переноситься из дворцов в бетонные коробки или трущобы и т.д., и т.п. На этом фоне всё, что ставил Кеннет Брана, а ставил он Шекспира, слава богу, чуть не всего — это образец корректности — отрада глаз, ушей и разума. Поэтому будем благодарны, что в фильме Брана включил всего одного чернокожего персонажа, тем более, что в 1993 году это было вполне интересно, свежо и имело хоть какой-то смысл, кроме всепобеждающей поступи «политкорректности», который мы наблюдаем сейчас. Если же кому-то, все-таки, не дает покоя, почему принц арагонский (Дон Педро) — чернокож, извольте, можно предложить вполне разумное объяснение, которое еще и обогатит мотивацию героев в наших глазах. Предположите, что отец принца ходил направо и налево и произвел на свет несколько бастардов. Но признал он законным наследником только одного из них — сына чернокожей пленницы, в которую он влюбился без памяти в одном из военных походов (предположим даже, что она была еще и какая-нибудь африканская принцесса с хорошим наследством в виде пары провинций — для разумности обоснования выбора). Соответственно, другой бастард (Дон Хуан) имеет все основания и ненавидеть своего единокровного брата, и попытаться занять его место (тем более, что степень чернокожести Дона Педро заставляет подозревать, что он сын не короля Арагоны, а неизвестного чернокожего любовника своей матери)… Вот такая вот могла там быть история. *** Но вернемся к собственно фильму. И условностью одежды и, главное, характером эмоциональных реакций персонажей Кеннет Брана перенес действие пьесы в условную Америку 19 века. Наверное, он хотел тем самым сделать Шекспира более понятным для широкой англосаксонской аудитории. Вот только приблизив произведение к среднему американцу, он отдалил её от того Шекспира, которым живем мы — от Шекспира как вершины человеческой культуры. Шекспира, который даже в своих комедиях возвышает наш дух, а не только веселит и развлекает. В этом смысле Кеннет Брана проигрывает почти по всем статьям нашему фильму 1973 года режиссера Самсона Самсонова. И хотя сам Кеннет Брана в роли Бенедикта столь же хорош, как и Константин Райкин, но общий актерский ансамбль и, главное, дух благородства, чистоты и едва не произошедшей Трагедии — все это в пользу нашего фильма. Особенно всё это заметно в кульминационной сцене ложного обвинения. Там, где у Самсонова наше сердце обрывается от негодования за вторжения Зла в мир Доверия и Любви, где мы в ужасе от угрозы тотального разрушения такой (как теперь оказалось) хрупкой в своей красоте вселенной человеческого благородства — там у Браны мы лишь с горечью наблюдаем за еще одним разрушением отношений между обреченно несчастными в своей сердцевине «обычными людьми»… Фильм Кеннета Брана задействует почти все ресурсы кино-натуралистичности 1990х, возможные для комедий Шекспира. Фильм Самсона Самсонова целиком разворачивается на территории классического театра… но в памяти след оставляет ярче именно наш фильм. Посмотрите оба — они стоят того и сами по себе, и, особенно, чтобы сравнить и оценить тот высочайший уровень, на который был поднят советский театр и кинематограф.