Злые улицы

В то время как одни классики «Нового Голливуда» уходят из жизни (вроде Олтмена), а другие мучительно работают над долгостроем (вроде Копполы), фильмы Мартина Скорсезе на протяжении многих десятилетий остаются в фестивальном тренде, мастерски сочетая принципы массового и авторского кино. Не всегда их премируют, но почти всегда замечают. Первой лентой Скорсезе, о которой заговорили критики и заметили зрители, стали «Злые улицы» - не совсем удачное совмещение стиля Джона Кассаветеса и приемов французской «новой волны». Из солянки синефильских подражаний Скорсезе, что удивительно, варит собственный режиссерский бульон, главная черта которого – многочисленность эмоциональных взрывов в душах его персонажей. Все герои этого постановщика (притом не важно, врачи ли это скорой помощи, как в «Воскрешая мертвецов», или гангстеры, или дельцы в «Волке с Уолл-стрит») чрезвычайно темпераментны, чуть что, сразу лезут в драку, разрушая самих себя и мир вокруг. Тот, кто решится посчитать, сколько драк в «Злых улицах», быстро собьется со счета. Разворачивая действие в основном на улицах, барах и квартирах, Скорсезе часто снимает сцену одним долгим планом, активно используя импровизацию, камера мобильна до последней степени, но попытки сымитировать документализм оборачиваются скукой в глазах зрителя. В «Злых улицах» нигде не обозначено, что герои – бандиты, не показано, чем они зарабатывают (это не будущие гангстерские саги вроде «Казино»), есть лишь мелкие детали, указывающие на это. Также уже здесь заявляет о себе парадоксальная религиозность героев Скорсезе: их набожность не мешает им грешить направо и налево. Будет преувеличением сказать, что актеры справились со своей работой – она была достаточно скромна: надо были лишь сыграть эмоциональные взрывы и связки между ними. Каким бы синефилом не был сам Скорсезе, его собственный мир достаточно однотонен, однотипен и однороден. Значение «Злых улиц» для дальнейшей фильмографии мастера тоже довольно скромно: здесь есть заготовка к «Таксисту» - безумствующий персонаж Де Ниро весьма похож своим поведением и речью на Тревиса. В остальном – это скорее дань уважения Скорсезе Кассаветесу, его «Лицам» и «Мужьям», однако, если последний стремился всю свою жизнь к выходу за пределы голливудских клише и пытался запечатлеть повседневность в ее становлении, то постановщик «Злых улиц» уже в начале своей карьеры эти клише вырабатывает. Да, они пока внове, никто еще не рассказывал о профессиональных бандитах языком «новой волны» (герои Годара – скорее маргиналы, чем гангстеры). Другое дело, заслуживают ли они такого подхода, ведь Коппола в «Крестном отце» уже опробовал для рассказа о бандитах жанр семейной саги, и у него это получилось. Смотря «Злые улицы», возникает стойкое ощущение, что режиссер постоянно держит в уме поэтику и стилистику «Крестного отца», стремясь ее преодолеть и выработать нечто оригинальное. Однако, его рапиды и ручная камера, даже прикрепление камеры на актера (о чем позднее вспомнит Аронофски в «Пи», построив на этом половину своей картины) и многое другое, что было свежо в начале 1970-х, в каких-нибудь «Славных парнях» становится самоповтором. Вообще кто-то из критиков заметил, что Скорсезе занимается гламуризацией гангстерского жанра, применительно к лентам 1990-2000-х это справедливо, в то время как в «Злых улицах» постановщик еще ищет себя, но то, что он вырабатывает шаблоны вместо того, чтобы их разрушать, это факт. Поздний Скорсезе (в том же «Авиаторе» или «Отступниках») создает из своих формальных наработок некий Большой Стиль, забронзовевший и эпичный, в котором уже не узнать импровизационного импрессионизма «Злых улиц». Возможно кому-то неискушенному в гангстерском жанре этот фильм Скорсезе (всего лишь третий, будем снисходительны) и понравится, однако, на мой взгляд, он чрезвычайно беден концептуально и содержательно (можно сказать, его смысл в том, чтобы доказать зрителю необходимость держать себя в руках) и имеет значение лишь в контексте «Нового Голливуда» и фильмографии самого Скорсезе, как проба пера и начало выработки стилевых стереотипов с нуля.

Это не самый интересный фильм Скорсезе, во всяком случае для тех, кто не любит созерцать бессмысленные драки и бранные диалоги бандитских бандюг о женщинах, выпивке и чизбургерах даже на экране. И все же досмотреть до конца меня заставил не только давний интерес к фильмографии режиссера, но и - как это часто бывает у Скорсезе - мощная задумка, с тем серьезным и неторопливым к ней отношением, которого она и заслуживает. «Иисус принял смерть не ради красивых и добродетельных. Нетрудно умереть ради чистых и совершенных, трудно отдать жизнь за жалких и безобразных» - написано в одном хорошем романе, по которому Скорсезе снял другой свой фильм. Вот в таком жалком, грубом и безобразном обществе мы и находим главного героя «Злых улиц», упрямо выходящего на эти улицы вроде как делать добро из зла, и – как и зритель - не находящего вообще ничего, за исключением, возможно, того Царства, которое не от мира сего. Конечно, тема потерявшегося в бесконечно злом Нью-Йорке самаритянина очень личная и проходит через всю фильмографию Скорсезе. Вот и более его поздний и (на мой взгляд) сильно недооцененный фильм «Воскрешая мертвецов» во многом об этом. В Злых же улицах режиссеру не до ярких деталей и специфических находок, пускай Де Ниро и отжигает из всех стволов где-то на втором плане. Но, как пел классик, Бог терпел и нам велел потерпеть. А воспринимать ли эту песню серьезно, и верить ли в серьезность таких, как Чарли, каждый решает сам. Из объективных недостатков я думаю лишь о недораскрытой предыстории гг. Почему он стал таким, как проникся словами Франциска, в какой форме их услышал. В фильме все показано очень скупо и смутно - чуть ли не так, будто мафиозо проснулся однажды утром с откровением на всю оставшуюся жизнь. Возможно, задумка действительно такова – в таком случае, остается только почтить смелость поистине радикального кино.