Сингапурский слинг

Греческое Сало Однажды поздней ночью в богато обставленную под старину виллу прибывает некий греческий сыщик, разыскивающий девушку по имени Лаура. На вилле живут две ещё сравнительно молодые дамы весьма приятной наружности, одна из которых обзывает другую «мамой», хотя по возрасту вполне годится ей в сёстры. Дамы эти ведут гедонистический образ жизни: стремятся получать удовольствие буквально от всего – еды, блевотины, пыток и друг друга. Проще говоря, они любят доставлять себе приятное приватно. Является это инцестом или просто ролевой игрой? – вопрос чисто риторический, обусловленный теми ограничениями, которые примет для себя зритель. Называя гостя «Сингапурским слингом», дамы, разнообразия ради, берут в оборот и его… Это кино вообще отличается крайне размытыми правилами, да и теми оно по большей части пренебрегает. За изысканной черно-белой картинкой скрывается самый настоящий жанровый винегрет - гремучая смесь театра отвращения, косящего под декаданс трэша, велеречивой эротики, уценённого фрейдизма, изобразительной претенциозности, пустопорожней символики и просто драматургического бреда, лишённого хоть какого-нибудь развития. Всё это в совокупности начинает всерьёз угнетать уже минут через тридцать после начала, окончательно беря на измор бесконечным, почти двухчасовым форматом. Ещё один риторический вопрос: «Что же именно курил режиссёр Никос Николаидис?», - после этого пыточного марафона будет звучать исключительно с саркастическим подтекстом. За названием популярного в узких кругах алкогольного коктейля скрывается, как уже сказано, весьма прихотливая начинка, одним из основных ингредиентов которой являются сцены сексуального характера. Хотя правильнее было бы назвать – эротического кича. Нарочитая игривость вычурных половых сношений всякий раз вводит двух нимфоманок в такой неописуемый восторг, что просто диву даёшься. Их садо-мазохистские эскапады - на грани фола - меж тем никогда не заканчиваются летальным исходом. По той просто причине, что имеют место быть, скорее всего, в воображении героинь, сиречь, этого, явно перебравшего чего-то психоделического, автора-режиссёра, стоящего особняком не только в кинематографе родной Греции, но и в мировом кино. Просмотр «Сингапурского слинга» после 15-летнего примерно перерыва вызывает искреннее удивление, адресованное самому себе: «Как мне это в принципе когда –то смогло понравиться?» Типичный пример, когда кидание понтов в духе западного авангарда приводит в экстаз ещё неустоявшееся мировоззрение неофита от кино... Зачем всё это было снято и что с этим делать? - одному богу известно. И то не факт... Но на один вопрос даже я могу ответить сегодня со стопроцентной уверенностью, ибо мне теперь совершенно ясно: «Откуда растут ноги другого греческого enfant terrible - Йоргоса Лантимоса?». Из задницы.

Была ночь темна, безлунна и беззвездна, но отнюдь не безмятежна. Под черным кружевным занавесом ледяного ливня, под множественные гулкие раскаты грома, в отблесках тысячевольтных молний была раскопана глубокая могила в саду земных наслаждений, будто сошедшем с триптиха Босха. И хладный труп со следами пыток, подгнивший и расчлененный, был спрятан в этой земной слизи, в которой уже копошились, дожидаясь своего вселенского пира, черви. Их было двое в эту инфернальную ночь, Мать и Дочь, безымянные и прекрасные в своем декадансе, нежные и жестокие, отвратительные и извращенные. Первая — агрессивная лесбиянка, не то травести, не то гермафродит без бороды, но зато с упругим твердым фаллосом, страдающая приступами маниакальной депрессии и обсессивно-компульсивного расстройства; психопатка, одним словом, недалеко ушедшая от Нормы Бейтс, страдающая от перверсивного вывиха комплекса Электры. Вторая — послушная Дочь, пассивная бисексуалка-социопатка, любительница крови и мачете с глубоко затаенным комплексом Федры. В один не очень прекрасный день к ним в качестве заложника по обоюдному согласию всех трех сторон присоединится таинственный детектив-сексопат Сингапур Слинг с Эдиповым комплексом, разыскивающий женщину своих фантазий Лауру. Однако ему суждено узнать, что фантазии имеют привычку воплощаться в жизнь самым невообразимым способом. Один из негласных, но основополагающих творческих принципов ведущего немецкого некрореалиста Йорга Буттгерайта гласит: «Если в фильме есть труп, причем абсолютно не важно, какой он свежести(первой, второй или в стадии тотального tabes cadaveris), он в обязательном порядке должен быть изнасилован, и желательно не в гордом одиночестве, а веселой групповушкой». Взяв за основу этот парафраз Чехова про висящее ружье с уклоном в некроромантику и напрямую от него оттолкнувшись, другой мастер брутальной андеграундной эстетики и авторского кино, живой классик греческого кинематографа Никос Николаидис в 1990 году снял свой самый заметный, культовый и провокационный фильм — «Сингапурский слинг», коктейльное название которого лишь подчеркнуло особенности художественного наполнения этой запрещенной в ряде стран картины. «Сингапурскому Слингу» — а это имя и главного героя, которому отведена этакая нетривиальная роль наблюдателя и соучастника водночасье всех творящихся в картине безумств, напоминающих фрик-шоу в духе Уотерса и Альмодовара — присуща полижанровость и полифоничность при явном отсутствии полистилистики: от ужасов фильм взял тошнотворный натурализм и психоделические аберрации сознания, кровь, мясо и блевотину в лучшем духе блюющих куколок сатаниста Валентайна; от нуара — атмосферу, напряжение и саспенс, которые в финале даруют шокирующую развязку, а от комедии — социальную сатиру нравов и быта высшего света и не щадящий зрителя гротеск, изящно соседствующий с театром абсурда Беккета и Ионеско и авангардной манерой постановки. Неслучайно «Слинг» является нарочито условным творением, пронизанным ощущением нигилизма и дегуманизации. В трех главных героях(хотя именно героями назвать их тяжело) нет любви, нет взаимного контакта, и даже любовь к мертвецам(некрофилический аспект в картине находится даже на периферии, между прочим) при своей ненормальности уже не выглядит для них спасением. Несовместимость на уровне сексопатологии, на уровне фрейдизма привела к несовместимости общечеловеческой; физически они живы, но духовно и морально мертвы. В фильме Николаидиса показана уже последняя стадия их деэволюции, после которой смерть лишь им к лицу. Выдержанный в стильной монохромной статичной манере, практически клаустрофобический по месту действия и удушающе-герметичный по сюжету, «Слинг» поначалу кажется настроенным исключительно на бунюэлевский изощренный авангард «Ангела-истребителя». Те же герои, принадлежащие к богеме и буржуазии, похожая ситуация, когда по совершенно необьяснимым причинам они не могут покинуть пределы комнаты и все больше предаются процессу губительной деградации; они прокляты, но спасения от этого проклятия им не нужно. Градус всеобщей шизофрении, тотального безумия, порочных девиаций возрастает с каждой сценой, полной эстетики отвратительного, насилие становится тотальным, проявляются абрисы сатанинских ритуалов и кровавые контуры кровосмесительной и некромантской связи. Сюжет «Плота „Медузы“ Жан Луи Жерико реализуется в картине красками и палитрой чудовищных кошмаров Босха, однако вместо живых героев в „Слинге“ предстают перевернутые наизнанку архетипы нуара, ведь моментами в фильме Николаидиса проскальзывают отсылки и к «Лауре» Премингера и Мамуляна, и к «Дьяволицам» Клузо, ибо в фильме можно вычленить и тему мести женщинами мужчинам, которые их сильно разозлили. Впрочем, Николаидис в своем программном киноманифесте, кажется, сказал чересчур много, местами перестарался с избыточностью, на выходе превратив свой фильм в изощренную игру со зрителем на жизнь и смерть одной порнобанды, состряпав вместо сингапурского слинга сингапурский свинг с тремя неизвестными и флером многозначительного синефильского космополитизма.