Мелкий бес

Разной всё-таки классика была в России. Хотя признавать ли книги Сологуба классикой, вопрос, но как-то уже повелось, что всё дореволюционное, всё вот это гимназическое, каретное, с бородой и в пенсне – всё это классика. Так вот «Мелкий бес», по крайней мере, его экранизация рассказывает о неприглядных уголках человеческой сущности, об извращении, мелочности, пошлости в её истинном значении. Ведь главный герой, который явно мнит себя записным интеллигентом, на деле является самым примитивным мещанином, обывателем, в голове которого не духовность, а блага мирские, мизерные. Не отстают и его собратья, такие же пошляки. Один всё время лыбится и стихами вещает, жизнь другой состоит в заливании глаз и почивании в кустах, третьи – рыжеволосые сестрицы – насмешницы, ветреницы, пустышки. Откуда же взяться в такой атмосфере душе чистой и непорочной? Но вот она появилась, в лице нежного, буквально воздушного мальчика, робкого и застенчивого. Ну что ж... и его кукольную красоту сумели местные охальники опошлить. Страшно даже не то, что человека сжирает душевная болезнь, а то, что в её пасти он расположился вольготно и с комфортом. Ходит на службу, где несёт чушь ученикам и начальству, гуляет по городу, пытаясь играть в ферзя, покрикивает на женщину, которая ему ещё не жена, потом ложится с ней в постель, «забывая», что она его, хоть и не родная, но сестра... И всё это с чувством удивительного самодовольства и упоения, как будто его не в инспекторы в столице определят, а премию дадут и орден нацепят. Признаться, смотрел я на финальную сцену с тупым недоумением. Мне поначалу было совершенно непонятно, о чём и для чего снят был этот фильм. Но потом осознаёшь, что не надо к нему приходить с привычными мерками, с одной стороны – классической литературы-первоосновы, с другой – советского кинематографа. Потому что это уже ни то, ни другое. Вообще любопытное наблюдение – накануне революции всё больше стало появляться вот таких откровенных произведений, книг о низменном, чересчур интимном. Сюда же можно отнести похабные стишки поэта Тинякова. Не хочется говорить о вырождении, но что-то символичное в этом есть. В целом фильм получился, прежде всего – за счёт достойной актёрской работы. Да, она во многом оперетточна, но такова фактура. Именно в лицемерии, жеманстве, фальши всех этих пигмеев кроется мелкий бес. Такой же мелкий, как и их душонки.

Учителя словесности Ардальон Борисыча Передонова жизнь не балует. Всё его пугает и настораживает – окружают одни завистники и негодяи, готовые обмануть и подсидеть Передонова, а то и отравить. А тут такое дело – сама княгиня Волчанская обещала Ардальон Борисычу в письме место столичного инспектора! Как тут не опасаться подмены. В чём-то Ардальон Борисыч, конечно, прав. Не смотрите что сущий психопат-параноик, склонный к садизму и упивающийся горем других. Вздорный, злой, насмешливый и расчётливый эгоист, видящий вокруг себя лишь грязь, мерзость и заговоры. Но положение вещей таково, что маленький городок (предположительно Великие Луки), действительно наводнён довольно мерзкими персонажами, глупыми, злыми и насмешливыми. Одни в попытках своих заарканить видного жениха Ардальона, придумывают различные хитрости, вроде мнимого письма княгини, другие издеваются и опасно подкалывают учителя, обостряя и без того сдвиг по фазе, когда он и так терроризируем мистической неопознанной «недотыкомкой», видящейся ему повсюду. Яркий портрет интеллигенции Серебряного века, где мразь на мрази и дураком погоняет, описанный Фёдором Сологубом в его книге, в итоге воплотился в экранизации Николая Досталя, искусно переносящей многие особенности замысла автора. Хоть и в несколько своеобразной форме. Так затхлая атмосфера задрипанного городка с его ленивыми прожигателями жизни выливается у Досталя в инфернальный балаган язвительности и сумасшествия, больше напоминающий привычную сюрную реальность картин Терри Гиллиама, где окружающая развязная бесноватость провоцирует разболтанного пациента (потрясающе уморительное исполнение Сергея Тарамаева), в котором окружающие никак не хотят замечать отклонений, то ли из-за равнодушия, то ли из-за регулярного совместного пьянства. «Опять петрушку валяешь», вот и весь ответ. Подобные обстоятельства позволяют автору не утруждаться растягивать действие на множество часов, но загустить концентрацию дикости (от компаньона Ардальона, Володина, удачно совмещённого в одном образе со стихоплётом из этой же книги, пьяного угара, карнавальной психоделии и трешевого разгула) и заострить тревожное ожидание чего-то нехорошего к финалу. Правда, даже для знакомых с книгой, окончание своей авторской подачей в ином ключе немного удивляет. На фоне событий с Передоновым, также попутно разворачивается более размеренная линия странной извращённой любви одной из сестёр Рутиловых к молодому гимназисту Саше, ставшему невольной жертвой её желаний. Досталь же закольцовывает обе линии в уже не очень шуточный, загробный мистицизм, обращая напасти недотыкомки и звериный вой во время постельных сцен в проклятие дома Ершихи, тем самым несколько оправдывая своего героя, что подстрочно было и у Фёдора Сологуба, но явно в ином значении. Несмотря на заметный налёт 90-х, у Досталя вышел презабавнейший психологический триллер с сатирическими нотками, отдалённо напоминающий «Женитьбу Бальзаминова», слетевшую с тормозов. 8 из 10