И пес пожрал пса

В Кали кипит светская жизнь. Половина населения барахтается ниже черты бедности, газетные заголовки захлебываются Caps Lock’ом (колумбийская резня бензопилой в самом разгаре!), бензобак снова подтекает из-за идиотской привычки Сьерры мочить свидетелей прямо в салоне. Но вечером, кровь из носу, нужно быть на рауте по случаю очередных сановных похорон. Ряды донов редеют, и если ты маленькая шавка, стянувшая жирный кусок, пока стая рвала друг другу глотки, самое мудрое – зарыть добычу, захлопнуть пасть, преданно заглядывать в глаза [и вежливо отвечать на телефонные звонки]. Впрочем, нет. Самое мудрое – не брать чужого и не лгать Патрону. Жаль, что Виктору Пеньяранде браться за ум уже поздно. Родина Маркеса по сей день экспортирует в большой мир не только кофе и кокаин, но и любопытные образчики магического реализма. В типичный криминальный сюжет о толстой пачке купюр, захватанной отпечатками почивших или готовящихся почить гангстеров, без тени стеснения и ощущения собственной неуместности входят ритуалы вуду, оскверненные могилы и стробоскопические сны, где возбуждение мешается с ужасом, а каждая новая вспышка грозит свести с ума. Dog-символика неотвратимо густеет и множится, явственно притчепреобразуя, играя с культурными кодами. И все-таки в криминальном триллере Морено доминирует не «магия», а бритвенно-острый «реализм». Это один из тех редких фильмов, при просмотре которых восприятие вдруг настраивает резкость, и все становится очень просто, без полутонов, моральных категорий, кризисов, сомнений и самокопания. Просто смерть, гипотетически - ужасная, практически - рутинная. Разрубленное тело, тщательно вымытый багажник и лакающий кровь дворовый пес с настороженными чуткими ушами. Просто жизнь, одна единственная, но и близко не такая ценная, как мы почему-то возомнили о ней, похожая на монотонное одинокое ожидание в обшарпанном гостиничном номере. Ночью невозможно уснуть из-за далекого лая и хриплых криков загибающегося от порчи соседа. Днем держит на взводе cell block folk, миксующий барабаны со стонами шлюхи и ритмичным тревожным стрекотом телефона. Стоит лишь достать бензопилу, и все начинают говорить правду. Прежде всего – самим себе. Гангстеры Морено не похожи на таковых. Или, наоборот, похожи: откуда об этом знать тем, кто никогда не глядел в дуло. Нет ни героизации, ни дегероизации, нет шаблонов – вообще никаких заметных попыток «работать с материалом». Босс средней руки напоминает старого учителя, босс босса – рано полысевшего выпускника интерната для отстающих в развитии. Девальвация жизни лишает героев героичности. Здесь нет места ни право имеющим, ни дрожащим. Вот пушка. Вот цель. Стреляй. Видеоряд, слишком искусный для мейнстрима и слишком сюжетоцентричный для артхауса, кажется рожденным интуитивно. При высочайшей концентрации насилия в кадре, он не ориентирован на то, чтобы шокировать зрителя, хлестнуть адреналином или даже зацепить эмоционально, хотя и не щадит при случае. Камера словно чувствует, когда нужно задержаться до конца, а когда – отвернуться прочь, не столько уберегая, сколько позволяя наблюдателю пережить blood-момент наедине с собой, в глубинах подсознания. Своеобразная эстетика подглядывания: целеустремленное око бинокля, кусочки жизни города, прихваченные по пути автомобильными зеркалами. Изглоданный паранойей Пеньяранда оглядывается и зябко пожимает плечами, ощущая на себе чей-то взгляд. Наш взгляд – сквозь экран, сквозь грязное оконное стекло. Спойлер в названии не врет, и драма взаимного пожирания уверенно катится к логическому концу. Ведьмы не спят ночами, бормоча напутствия мертвецам в едком сигарном дыму. Пасторы трудятся сверхурочно, сбиваются с ног, едва успевая выкроить себе короткий обеденный перерыв между панихидами. Рыдающая массовка в который раз слушает одну и ту же затверженную проповедь, неубедительно пытаясь утешиться сентенциями о воскресении дорогого умершего в Судный день (если не встанет ближайшей ночью, конечно). Но… если и правда доведется восстать – с нажитым грузом смертей, с кровью под ногтями и на всякий случай припрятанным под гробовую обивку пистолетом. Говорят, овцы тогда встанут по правую руку, а козлы – по левую. Где же в тот день окажутся псы?

Можно долго спорить и рассуждать, о чём должно быть кино. Стоит ли его снимать во имя морали и продвижения гуманизма, для субботнего развлечения городских 'белых воротничков', необходимости творчества ради творчества и самовыражения, прилежного выполнения государственного заказа и долга перед отечеством или банальных сборов. Этот вопрос провоцирует столкновение вкусов, жизненных взглядов и 'псевдо философий'. Не могу объяснить почему, но мне этот фильм напомнил 'Донни Браско'. Постоянное ожидание 'того самого' телефонного звонка и назначения места встречи, после которой ты не знаешь, вернешься или нет. Не могу назвать данную ленту выдающейся картиной об организованной преступности, но ценителям таких фильмов посмотреть рекомендуется, хотя бы для того, чтобы сравнить подачу одного и того же материала о преступности, но по-колумбийски. Я окунулся в ту ситуацию и полностью поверил актёрам (несмотря на заявленную в описании к фильму сумму сборов в 80$). Это крепкая работа о плохих парнях совсем немного разбавленная мистикой. Фильмом в рамках данного жанра я остался доволен. 6 из 10