Молох

Сегодня утром, решил плавно вкатиться в день с расслабляющего кино. Для этого я выбрал фильм «Молох» Сокурова. Да, я конечно мастер выбора легкого кино. Шутка конечно! Фильм, к слову, действительно хорош! Хорош он в первую очередь, своей необычностью формы, а я такое люблю. Режиссер тут плотно работает с кино-языком через доступные приемы. Фильм не обычен во всех смыслах. Мне кажется, зрителю тяжело будет его смотреть - это кино которое вряд ли оставит после просмотра положительные эмоции. Почему так? Потому что в фильме много сложных метафорических пластов, форм, кадров, вызывающих отвращение и дезориентацию. Давайте для начала разберем эту самую некомфортнтную форму, а потом перейдем к интерпретации формы в смыслы. Фильм постоянно экспериментирует с кадром, часто хочет донести мысль c помощью приемов доступных кино. К примеру, кадр очень часто размыт, когда персонажи выходят на чистый воздух. Мне кажется, таким образом режиссер создает некое «никогде». Будто действия фильма происходят в какой-то метареальности, не привязанной к конкретному месту и времени. Изображение в кадре начинает искажаться пространственно, когда мы видим главных героев фильма со стороны. Этот прием нужен для того что бы показать искривленность восприятия. Cтороние наблюдатели (обычно люди, охранники и прислуга) видят мир как-то не совсем четко и адекватно. Режиссер невероятно тонко работает с пространствами в фильме. Используя эхо, пустоту, тишину - для того что бы подчеркнуть выпадение - своего рода замкнутость исторического безумия. Временами кадры фильма становятся похожими на замершие экспрессионистские картины, нарисованные Кирхнером или Гроссом. Все это довольно странное зрелище напоминает психбольницу, выстроенную вокруг одной чрезмерной нарциссичной персоны. Весь фильм он несёт абсолютнейший бред: то про крапиву, то про трупный чай, то Муссолини. И конечно удивительно, но все смотрят этой персоне в рот со смесью восхищения и страха, и постоянно поддакивают. Каждая мысль этого безумца для них эталон мудрости и глубины. Они вообще не замечают противоречий, кроющихся в поступках их обожаемого вождя. К примеру он стал вегетарианцем из любви к жизни как таковой, но в то же самое время готов уничтожить колоссальное количество человеческих жизней. Он может смотреть военную хронику, а потом слушать девятую симфонию Бетховена, восторгаясь красотой и того и другого. Псевдоинтеллектуальный и псеадогуманый безумец! Он заражает этим своим безумием окружение, всех за исключением любовницы. Ева Браун - единственный человек, который может сказать Гитлеру правду, взглянуть в лицо этому абсурду и быть человеком в этом вертепе не пойми чего. Она может смеяться над Гитлером, глумиться и делать это безнаказанно. Такой проблеск рационального гуманизма на олимпе безумия. И еще один интересный образ! Действия фильма скорее всего происходят в знаменитом «Орлином гнезде» Гитлера. Сокуров с помощью художественных приемов создает образ Олимпа и Гитлера как - безумного бога, своего рода ницшеанского человека, убившего Бога и занявшего его место. Персоны, усевшейся на вершине горы метафорической власти, находящейся вне пространства и времени. Он буквально затягивает всех в свою черную дыру сумасшествия с помощью гравитации собственной харизмы. Такой человека в высокой замке, в башне из слоновой кости аберрации. Весь фильм - это абсурдное буйство власти, под гнетом идеологии, заставляющие людей гнить изнутри морально и ментально. «Молох» - это комментарий к обществу, чья картинка реальности оказывается искаженной из-за тоталитарной идеологии, навязывающей паттерны восприятия. Эта идеология, вместо того что бы показать реальность - наоборот искажает суть происходящего и в том числе ценность жизни как таковой. По сути это то, о чём писала Ханна Арендт. Банальность зла - когда власть имущий может творить любой бред, но все почему-то смотрят ему в рот, считая гением, хотя на самом деле его глубина - это банальный идиотизм. Сокуров снял притчу о зле. О том что любая идеология лишь задает степень искажения. Cоздает Миф, о котором писал наш философ Алексей Лосев. Ведь по Лосеву, миф - это не сказка и не выдумка, а наивысшая по своей конкретности реальность. Сокуров показывает нам именно это - ужас не в том, что эти люди лгут, а в том, что они искренне живут внутри этого чудовищного, бесчеловечного мифа. Они дышат его разряженным воздухом, видят мир через его мутную оптику и считают своё безумие единственно возможной истиной. И самое страшное в «Молохе» это то, как живая человеческая природа, которую олицетворяет Ева, задыхается под бетонной плитой этой мертвой мифологии.

К дню Победы пересмотрел эту великую ленту, гордость нашего кино. именно с «Молоха» началось безусловное приятие отечественной критикой сокуровского кинематографа, после этой картины уже никто не мог отрицать мастерства постановщика и сценариста, сделавших все возможное, чтобы она получилась максимально зрительской и доступной публике. Насыщенный интереснейшими диалогами, выдающейся визуальной фактурой, блистательной актерской игрой и незаметным, артикулированным монтажом при участии внятной, сдержанной режиссуры, «Молох» стал подлинным триумфом нашего кино в годы тотального безденежья и малокартинья. Лента Сокурова построена на сказочном, архетипическом противопоставлении Красавицы и Чудовища: уже первая сцена с нагой Евой Браун как бы намекает на заточение, плен прекрасного тела в логове монстра, так же, как и ее танцы на столе и драка-пародия с Гитлером. Виктимизация образа Евы Браун – возможно, смелое допущение Арабова, не имеющее фактологического подтверждения, но вполне логичное, если иметь в виду физическое уродство и ипохондрию Гитлера, закрепощающего, как сказочный монстр, любую красоту. Молохом, кровавым языческим божеством, требующим жертв, выступает здесь не столько сам немецкий тиран, сколько та система насилия и угнетения, которую он создал, метафорой ее и становится его резиденция, похожая на пещеру. Глубочайшее проникновение Леонида Мозгового в бездны зла, в характер кровавого диктатора, тончайшие пластические и мимические нюансы выстраивают перед нами колоссальный в своем уродстве портрет ничтожества, возведенного на престол. Любопытные факты из жизни Гитлера, такие как вегетарианство, ипохондрия, зависть к Геббельсу, любовь к пошлым анекдотам и сальностям, оголтелое богоборчество и антихристианство используются Арабовым и Сокуровым для того, чтобы объяснить этот парадокс всеобщего поклонения ничтожеству. По мысли создателей «Молоха», окружение Гитлера (Борман, Геббельс, даже рядовые эссэсовцы) ненавидело, презирало и насмехалось над ним, подспудно мечтая о том, чтобы рано или поздно сместить с трона этого маньяка. Другое дело, что фюрер оказался не так прост: требуя поклонения себе и той системе, которую он выстроил, став языческим идолом для миллионов немцев, он постоянно боялся оказаться в глазах других неполноценным, оттого пытался всеми средствами доказать обратное. Оттого нелепы суждения Гитлера и его подчиненных о новом гармоничном человеке при всем их физическом и психическом уродстве (Геббельса вообще играет актриса (!), подчеркивая этим его мужскую несостоятельность). В «Молохе» бунтует лишь Ева Браун (даже не знаю, подкреплено ли это фактически), как архетип красоты и гармонии, и восстает она против зла, которое всегда агрессивно, хамовато и пошло. Сокуров и Арабов создали антитезу злу в своем фильме – это всегда хрупкое добро, женщина-жертва или печальный пастор: диалог Гитлера с пастором – вообще ключевой для понимания художественной системы «Молоха». В нем сценарист и режиссер показывают несовместимость добра и зла, христианской гуманности и ницшеанского социал-дарвинизма, объясняют, почему слабое, уродливое ничтожество стало обладать такой властью: ему просто стыдно было быть слабым, было стыдно молиться, просить чего-то у Высшей силы, что однозначно признанию над собой Существа более могущественного. Гитлер и его последователи не хотели быть слабыми, не хотели, чтобы над ними кто-то был, хотели сами быть идолами и богами. Но слабый человек продолжает оставаться слабым, и Бог над ним никуда не девается, потому эта попытка нацистов ницшеански пыжиться и строить из себя сильных и даже победить смерть (финальная важная фраза Гитлера, опровергаемая Евой Браун) рано или поздно обернулась пшиком: «сильные» трусливо покончили с собой, оставив после себя лишь руины, кровь и бедствия. Лента «Молох» - не столько о Гитлере, она даже не о нацизме и ницшеанстве, сколько о бесовской гордыне всех массовых убийц и преступников, их тщетной попытке преодолеть человеческую экзистенциальную неполноценность, закончившейся их бесславной смертью и проклятием будущих поколения, ибо бытийная неполноценность человека превозмогается лишь в Боге, альтруизме, творении и выпестовывании хрупкого добра, а не в агрессивной мизантропии, кровавой истерии и поклонении языческому идолу войны. Тех, кто отказывается это понимать, ломает сама жизнь, а их следы беспощадно стирает время.