Томми

Конец 1960-х и все 1970-е могут быть, без сомнения, названы эрой Кена Рассела в британском кино: его полубезумные фильмы о деятелях искусства, прежде всего композиторах теперь уже признаны родоначальниками клиповой эстетики. Построенные по ассоциативному принципу как смелая визуализация музыки его «Малер» и «Листомания» надолго запоминаются своей шокирующей откровенностью в изображении личной жизни артистов и их бессознательного. Сейчас же такие, безусловно, талантливые ленты, как «Любители музыки» или «Дикий мессия», смотрятся как целенаправленное «окитчевание» великого классического искусства. В этом смысле такая картина, как «Томми», стоит особняком, ведь это экранизация рок-оперы, а не просто смело интерпретированной биографии, хотя она напрочь лишена духа бунтарства, излучаемого рок-культурой. Это скорее поп-арт, массовое кино, также как и ленты Роуга и Джармена, совершенно безыдейное и рассчитанное на внешний эффект. Кен Рассел никогда не был автором кино в терминологии французской «новой волны», это скорее ремесленник с буйным темпераментом, визуализатор фрейдистских ассоциаций при слушании музыки и действительно создатель новой эстетики в кино, когда еще не было MTV. Для исследования же истории британского кино он должен быть упомянут, как смелый новатор-формалист, которому было совершенно нечего сказать. Актеры у него играют грубо и шаржировано, режиссура крепкая, энергия и напор как мало у кого из соотечественников, но все это уходит в песок, как только мы задаемся вопросом: «Зачем все это?» Решительно просто так, во имя так сказать чистого искусства, ведь решительно нулевой уровень концептуальности даже в такой визуально пестрой ленте, как «Томми», при рассказе о поколении бэби-бума, аполитичная сказочность истории мальчика-инвалида, ставшего звездой, очень хорошо выражает дух середины 1970-х, когда фильм был снят, - усталость от политики и идеологии и погружение искусства в масскульт, постмодернистское смешение жанров. Тот самый бунт низшего против высшего, означающего против означаемого, предсказанный еще в «Слуге» Лоузи, внешне завораживающий, но это решительно очарование распада и гниения некогда великого искусства. Таков был кинематограф Кена Рассела, детально разбирать который совершенно не обязательно.

The Who были одними из идолов, творческих громовержцев мировой хард-роковой сцены ещё с середине 1960-х, когда участники Led Zeppelin ещё плавали порознь, а Оззи Осборн баловался на скотобойне, и начал хэви-метала не виднелось. The Who были и остались героями времени: они непросто не скатились в ширпотреб, но и умели переплюнуть самих себя, даже когда казалось, что такое невозможно. Неоднократное самоподтверждение живого величия гнало группу к совершенству, и целая экранизация творчества - неудивительный жест, да ещё и очень близкий британским коллективам. Так и Beatles забавлялись, и Pink Floyd философствовали. Но что же столпы тяжёлого рока? После отличной рок-оперы 'Quadrophenia' музыканты возвращаются к истокам, к альбому 'Tommy', сделавшему The Who иконами. Покинув на время студии звукозаписи и раскалённые сцены, они вышли на просторы Озёрного края и Портсмута, чтобы визуализировать историю лишённого чувств мальчишки Томми под руководством опытного, но никогда не хватавшего звёзд с небес Кена Расселла. Тем же временем создатели смогли разнообразить объёмы музыкального кино, дать понять, что 'Иисус Христос - суперзвезда' - не отрезанное, не оставленное в единственном экземпляре явление своего рода. Вот только на славу 'Поющих под дождём' кино не претендовало уже при понимании концепции съёмок, и в дальнейшем это лишь подтвердилось. При всех особенностях 'Томми' остался не более чем видеоотчётом по одноимённому альбому. История Томми в самом деле интересна. В контексте времени - особенно. В 1969 году, когда пластинка вышла и стала второй после 'S.F. Sorrow' рок-оперой, музыка переживала селекционные изменения. Звук тяжелел, кое-где принимал аллюзии от опытов с ЛСД, и одних длинных волос оставалось мало для поддержки зажигательного духа. The Who взорвали мир, когда появился 'Tommy'. В первую очередь, альбом приковывал абсолютной концептуальностью, практически не отходя от общего настроения - ритмичные и бойкие композиции под покровом местами драматического, местами психоделического сценария. Расселлу удалось качественно реализовать идею с точки зрения декорирования: мир Томми фееричен, в нём умещаются и лазурные просторы моря, и ржавые тесные свалки. А сам мальчишка, пережив в детстве в один день и встречу с отцом, и его смерть, потеряв почти все чувства и блаженно глядя в воображаемую пустоту, начинает воображать и в дальнейшем, пока семья старается вернуть ему голос, слух и зрение путём походов в секты и вкачивания лошадиных доз наркотиков. Судьба повзрослевшего физически, но не повзрослевшего морально паренька превращается в локальную трагедию, с сопутствующими, порой извечными, вопросами о морали, отцах и детях, обществе. Однако, до них нет никакого дела. Фильм ломится от извержения восторга и напыщенных сцен, где реальность перекликается с мюзиклом, непрерывно - так, как и слушается первоисточник. Без принципиального внесения чего-то нового. Разве что больше половины песен исполнял не Роджер Долтри, а созванный состав артистов, где и Николсону с Элтоном Джоном место нашлось, и Тине Тёрнер с Клэптоном. Но ожидается с нетерпением, когда будет петь Долтри, будучи в теле главного героя, пока практически все, кроме известных музыкантов, неумело исполняют первые три стороны альбома, а Таусенд, Мун и Энтвисл им подыгрывают. Пинбол находит Томми и Томми находит пинбол. Две неразрывные материи, они, кажется, пытаются прославить друг друга, чтобы девочка-школьница и тинейджеры без цели нашли кумиров. Способен ли герой отказаться от подсознательной ассоциативности мира с музыкой? Она уже не столь нужна ему, настаёт время психологического взросления, время отпустить родительский прессинг, нанёсший тяжелейшие травмы далеко в детстве. Теперь ты - гуру и наставник. И как ты распорядишься судьбой? Как Томми образует абстрактность вокруг себя? Достаточно послушать альбом, и всё предельно дойдёт. Он прояснит все насущные вопросы, принесёт на обсуждение проблемы. Он, а не фильм. Четвёрка Лондонских парней из эпохи Британского вторжения ещё в 1969-м записала оперу, которую успели разобрать, раздуть и канонизировать в эталон. А шестью годами позже история устаревает. Не по причине содержания, а по причине времени. The Who время не щадило. Когда рок вышел из душных клубов на стадионы, а Sex Pistols поднимали молодёжь на анархию, в головах бунтующих лиходеев музыка представленной группы даже при всей легендарности и гимновой отделке не звучала грандиозно. Как и идеи Мехера Бабы. Как и концептуальность альбома, где нет чётко выраженных синглов вроде 'Baba O'Riley'. Он звучит слишком гладко, и Долтри в роли рассказчика слышался куда аутентичнее. И если пластинка от этого не портится, то экранизация проседает по динамике и отцепляет. Технически, 'Томми' - это просто склейка видеоклипов, связанных сюжетом. А по сути, данный фильм - идейный пересказ и без того гениального произведения. 'Tommy'-альбом способен себя прочувствовать, проинсталлировать, вообразить. На его фоне работа Расселла - это визуальный рапорт, ни больше, ни меньше. Так и получается, что за исключением технической части весь анализ кино есть анализ альбома. Их не получается сравнивать как отдельные произведения. А ведь могло быть иначе. 'Who's Next' не получилось сделать концептуальным - время бы вылечило. Да и всё творчество коллектива заслуживает полноценного кроссовера. Может, тогда бы стало понятно, каково быть грустным и плохим человеком, скрываясь за голубыми глазами; каков исход того, кто поднимает шляпу перед новой конституцией; нашёл ли Искатель свои ответы... Но от всего этого осталась только пыльная земля на подростковой пустоши. А сколько было бы ещё взрывных песен... 6,5 из 10