Оно

Фильм начинается как почти дословная экранизация «Истории города Глупова». Смешно, конечно, но думаешь, что оригинал-таки лучше, язвительнее. Однако история постепенно меняет декорации и осовременивается. Ход понятный: когда читаешь, сравниваешь с современностью и удивляешься, насколько недалеко ушли наши градоначальники от незапамятных глуповских. Повздыхав, закрываешь книгу и забываешь, принявшись за другую. Картинка же держит дольше, долбит более настойчиво, чем текст. И Салтыков-Щедрин выглядывает из-за спины и подмигивает страшнее, чем Гоголь с его гофмановско-машинными ужасами, но при этом как-то по-человечески и более безысходно. Лейбниц однажды изящно продемонстрировал недалекому придворному, что в мире не бывает двух одинаковых вещей. Он предложил ему найти два одинаковых листочка. Придворного не было несколько часов, в итоге он так и не смог найти такие листики. И хотя мы привыкли, что в природе циклы уныло повторяются, гепард всегда съедает косулю, но, в действительности, идентичного мы никогда не встретим. Поэтому идея двойника, отражения — изобретение человеческой культуры. И традиционно двойник ужасает тем, что он получил существование от тебя, однако и здесь нет полной идентичности: он более красивый, успешный, живой. Полностью схожие процессы, безжизненные, механистичные, человек смог создать только в социальном мире, живом, вечно меняющемся. Смотришь на смену градоначальников и думаешь, что ты совсем не похож на своих темных предков, не боишься ходить на митинги и стоять в пикетах, за тобой не приедет черный воронок, но, на самом деле, реальность-то, производящая точно таких же глупых градоначальников, остается прежней. Это одновременно и чудо, и корень ужаса: как так может быть, что вечно куда-то стремящееся общество вновь и вновь оказывается у одного и того же корыта?

Период перестройки - явление уникальное в советской истории - свобода по заказу коммунистической партии советского союза. Разные по качеству, но одинаково неблагожелательные к отечественной истории, часто скатывающиеся в грубую карикатуру, картины режиссеров разного калибра сходили с советского конвейера со скоростью пулемёта. Есть среди них замечательный 'Завтра была война', а есть 'Пиры Валтасара' с грубовато сыгранной фантасмагорией. На фоне этих мэйнстримных и где-то даже коммерческих работ почти потерялась хреновина под названием 'Оно'. Хреновина - это комплимент. Потому как это русский аналог зарубежного сюрреализма. В этом почти шедевре, якобы основанном на прозе Салтыкова-Щедрина и его Истории одного города, легко смешиваются мотивы русской литературы (диалоги-то действительно из Салтыкова-Щедрина), нашего фольклора, немого и документального кино, плакат, советский авангард, западный сюр, слэпстик и все остальное. Претензий к 'Ему' немало - слегка перекрученная тема со Сталиным, неровный темп, неочевидные (впрочем, это же сюр) аллюзии и прочее. Наконец, форма почти проглатывает содержание, и, если бы не пресловутый политический заказ, то Овчаров занесло бы ещё дальше... Но в этом и суть - тираническую бюрократию, почти раздавившую абсурдом и удавившую бумагой бескрайние просторы русского фольклора иначе, чем через подсознание и не показать. Наверное, более удивительного зрелища советский ещё кинематограф и не родил. При этом Овчаров наследует нашим же гениям 20-30-х, как бы договаривая за них. Впрочем, сюрники типа Бунюэля и примерно тогда же появившегося Каракса, тоже ему не чужды - но укоренен режиссёр в России-матушке, как и Салтыков-Щедрин, и почему-то неизвестен за рубежом. Да и у нас то. Так что стоит ознакомиться.