Первый учитель

Пылающий хаос прогресса Дебютная картина Андрея Кончаловского поражает своей яростной, почти осязаемой энергией. Вместо привычной для советского кино благостной истории о просвещении темного аула, режиссер разворачивает перед зрителем настоящую античную трагедию. 1923 год, отдаленный уголок Киргизии. Сюда приезжает демобилизованный красноармеец Дюйшен — человек, который толком не умеет читать, но одержим идеей построить школу и приобщить местных детей к новой, советской реальности. Герой или разрушитель? Главная сила фильма кроется в амбивалентности образа Дюйшена в блестящем исполнении Болота Бейшеналиева. Он не святой просветитель. Он — одержимый фанатик, застрявший в черно-белом восприятии мира. Дюйшен искренне хочет дать детям будущее, но действует методами той самой Гражданской войны, из которой только что вышел. Он ломает уклады через колено, не считаясь с чувствами, культурой и бытом людей. Кончаловский мастерски показывает, как благие намерения, лишенные гибкости и эмпатии, превращаются в агрессивную экспансию, вызывающую у местной общины естественное отторжение. Визуальный триумф и этнографический реализм Операторская работа Георгия Рерберга заслуживает отдельного восхищения. Камера фиксирует выжженную солнцем землю, суровые горы и быт кочевников без капли романтизации. Черно-белая эстетика подчеркивает бескомпромиссность этого конфликта. Лица актеров (как профессиональных, так и местных жителей) врезаются в память: в них читается и вековая мудрость, и глухое упрямство, и дикий страх перед непонятным будущим. Образ Алтынай в исполнении Натальи Аринбасаровой (получившей за эту роль Кубок Вольпи в Венеции) становится единственным чистым и светлым лучом в этом бушующем хаосе. Итог «Первый учитель» — это не просто историческая драма, это глубокое философское размышление о цене модернизации. Кончаловский снял кино, опередившее свое время. Оно не дает готовых ответов и не делит мир на «прогрессивных правых» и «отсталых виноватых». Это кино о том, как трудно остаться человеком, когда ты пытаешься переписать историю с чистого листа. 9 из 10

Одним из моих планов на лето был просмотр всех фильмов Тарковского. Второй фильм, что стал целью моего ознакомления был даже не творением режиссера Тарковского, а творением сценариста Тарковского. Я не ожидал, что фильм на полтора часа об учителе приехавшим в Киргизию, чтобы учить детей и победить безграмотность, сможет принести мне сильные эмоции. Но как же он потрясающе снят. Кино выпущенное в 60-е года, хоть и в период оттепели, но все же заигрывающий с переосмысление всего большевистского строя. Картина полна аллюзиями и другими выразительными средствами. Главный герой - это сложный персонаж с множествами противоречий, что приводит к вечному противостоянию между идеями и действительностью, желанием и реальностью (он не может смериться, что Ленин обычный человек, что люди могут не хотеть быть грамотными, что свободная, но опозоренная девушка может быть не рада свободе), но в тоже время это неплохой и даже добрый человек, который может жертвовать собой ради других. Он приходит в далекий аул, где до сих пор царит традиционная экономика и патриархальный устрой жизни, где можно изнасиловать 16 летнюю девочку только потому, что тебе отдала её мать за верблюда. Где никто поколениями не умел читать и писать, но зато всем аулом следят за тополем, ибо он один на всю округу. Его символ сакрален. Поколениями все за ним ухаживают. Люди готовы умереть за тополь. Он для них образ стабильности. Их отцы ухаживали за тополем и их дети будут. Но одновременно герой - это символ советской власти, которая приходит к любому, и её не интересуют ваши обычаи (в фильме об этом говориться прямо). Она упорна. ей можно сопротивляться, но на её стороне сила. Она чтит те кто вступается за неё и наказывает те кто против. Безграмотность будет побеждена. Даже если в конце нужно срубить вековой тополь. Но что примечательно. В конце все стоят и смотрят. Их привычный образ жизни рубиться, и щепки летят. Никто с места не сдвинулся. Советская власть уверено идет до конца и только смерть ее может остановить, но останавливать и некому. И лишь один человек берет топор в руки, да и то, чтобы пойти помочь дорубить тополь.