Американский пирог 3: Свадьба

Мы все там будем. В морге взросления, где на пожелтевшей бирке вместо причины смерти небрежно нацарапано: «Ипотека и законный брак». Третий акт этой комедийной трагедии пахнет уже не гормонами из школьной раздевалки, а затхлым парфюмом дальних родственников и ледяной паникой. Дело пахнет жжёной резиной, прокисшим шампанским и неотвратимостью финала. «КОЛЬЦО В КАРМАНЕ — ВЕСЕЛЬЕ В КАПКАНЕ» Джим Левенстайн (Джейсон Биггз) добровольно суёт голову в петлю Гименея. Стартовый тупик оформлен как классическая глухая осада: объект желает узаконить связь с Мишель Флаэрти (Элисон Ханниган), но на периметре намертво дежурят её предки. Классические железобетонные пуритане, вытесанные из дуба и многовековых комплексов. Задача Джима в этой спецоперации — мимикрировать под прямоходящего, адекватного сапиенса. Проблема кроется в деталях: в его ДНК навсегда вшит ген тотальной катастрофы. Точка невозврата пройдена в дешёвом ресторане, когда вместо заученной романтики на стол вываливается физиология в самом концентрированном виде, щедро приправленная специфической растительностью. Катализатор конфликта вваливается в кадр с грацией пьяного носорога на коньках, и обратного пути больше нет. «АНАТОМИЯ ТВАРИ: СТИФЛЕР В УДАРЕ» Делаем глубокий надрез. Стив Стифлер (Шон Уильям Скотт) — это не просто наглый соседский пацан. Это стихийное бедствие, локализованное в одном конкретном кожаном мешке. Он здесь выполняет роль антагониста не потому, что строит коварные козни в полумраке, а потому, что его животная, первобытная энергия сносит к чертям любые хрупкие социальные конструкции. Вскрытие показывает: вместо совести функционирует автономный генератор похоти, вместо мозгов — тактическая карта по захвату самок. Его базовая мотивация примитивна, как дубина неандертальца — организация дикого мальчишника и горизонтальная интеграция с сестрой невесты, Кэденс Флаэрти (Дженьюэри Джонс). Но парадокс следствия в том, что именно этот бабуин внезапно становится несущей конструкцией всей операции. Без его звериного чутья этот фильм сдох бы в судорогах на двадцатой минуте от передозировки ванильным сиропом. Я снимаю свою помятую шляпу перед этой разрушительной мощью, ведь этот кусок агрессивного мяса вытягивает на своём горбу самые мёртвые провисания сценария. «Я всегда знал, что если я собираюсь сделать что-то смешное, я должен быть готов пойти до конца и выставить себя полным идиотом» © Джейсон Биггз — Актёр СВИДЕТЕЛИ ПО ДЕЛУ ИЛИ СБРОД БЕЗ ПРЕДЕЛА Пройдёмся по соучастникам, раз уж они наследили на месте преступления. Пол Финч (Эдди Кэй Томас) — эстетствующий извращенец с замашками аристократа. Строит из себя лорда, пьёт чай с оттопыренным мизинцем, но мы-то с вами знаем, что в его тёмном шкафу спрятан алтарь матери Стифлера. Его псевдоинтеллектуальный флёр — лишь дешёвая ширма для реализации базовых инстинктов. Кевин Майерс (Томас Иэн Николас) здесь и вовсе выполняет унылую функцию комнатной мебели. Абсолютно стерильный элемент, чья единственная рабочая задача — вовремя подавать реплики и не отсвечивать, пока взрослые дяди творят отборную грязь. Зато Ноа Левенстайн (Юджин Леви) — это настоящий монолит. Батя с густыми бровями, изрыгающий житейскую мудрость с грацией промышленной бетономешалки. Он врывается в самые потные, компрометирующие моменты и лёгким движением бровей превращает криминальный стыд в неловкую семейную терапию. «РВАНЫЕ ШВЫ — СЦЕНАРИСТЫ УВЫ» Теперь препарируем нарывы. Студийные продюсеры без наркоза ампутировали половину оригинальной банды. Отсутствие старых фигурантов дела оставило зияющую дыру в групповой динамике, которую попытались наспех заткнуть гипертрофированным кривлянием. Сценарная хирургия здесь проведена ржавым тесаком в подвале. Главная осечка кроется в искусственном возвышении Финча до статуса ключевого конкурента Стифлера за сердце сестры невесты. Эта дуэль откровенно высосана из пальца, она ломает хребет ритму повествования. Диалоги временами проседают в такую липкую, паточную мелодраму, что хочется протереть глаза техническим спиртом. Когда авторы пытаются выдавить из зрителя дешёвую слезу умиления, с трудом выстроенный саспенс рушится, как карточный домик под лопастями вертолёта. Тональность шизофренически скачет от жёсткого физиологического забоя к соплям в сахаре, и эти неровные швы кровоточат на протяжении всего хронометража. ТРИУМФ МАРГИНАЛА И БЕШЕНСТВО БАЛА И всё же, чёрт возьми, я уважаю эту мастерскую грязь. Здесь нет места высокому академическому искусству, зато есть звериная искренность полевого агента. За один только танцевальный баттл в гей-клубе этому куску целлулоида можно выдать индульгенцию на все грехи. Это оперативная работа высшего класса — взять заезженный штамп и вывернуть его наизнанку с такой наглостью. Когда в дело вступают возбуждённые собаки и шоколадный трюфель сомнительного происхождения, логика окончательно капитулирует перед чистым, незамутнённым безумием. Режиссёр бросает фигурантов в такие котлы с дерьмом — буквально и фигурально — что их выживание вызывает суровое мужское уважение. Бабуля в шкафу — это вообще отдельный, запрещённый Женевской конвенцией вид психологического террора. Они виртуозно балансируют на грани фола, заставляя зрителя корчиться от фантомного стыда и истерично ржать одновременно. Это редкое искусство — заставить тебя смотреть на безвозвратно осквернённый свадебный торт и искренне восхищаться математически выверенным таймингом комедийного удара. Этот фильм — как массовая драка в придорожном кабаке: грязно, больно, половина зубов выбита к чёртовой матери, но после замеса вы все обнимаетесь и пьёте на брудершафт под завывание полицейских сирен. Это хриплая лебединая песня эпохи, когда пубертатные травмы можно было успешно лечить ударными дозами публичного позора. 9 из 10

Многие граждане, считающие себя высокодуховными интеллектуалами, при виде названия «Американский пирог 3» немедленно морщат носы и бегут жаловаться в ЮНЕСКО на деградацию нравов. Дескать, сколько можно смотреть на этих дегенератов, сколько можно шутить про то, что ниже пояса, и когда уже наконец нам покажут Тарковского? Таким гражданам я сразу отвечу: ваше мнение очень важно для нас (нет). Потому что перед нами — редчайший пример идеального завершения трилогии. Это — финальный бой подросткового идиотизма с суровой реальностью взрослой жизни. Это — производственная драма о том, как организовать социально значимое мероприятие (свадьбу), когда твой лучший друг — неуправляемый психопат. Для начала надо понимать контекст. К 2003 году герои «Пирога» стали для зрителя родными. Мы видели, как они пытались лишиться девственности в первой части, как они спасали своё братство на каникулах во второй. И вот — финал. Главный терпила серии, Джим Левенстайн, решил жениться. На ком? На Мишель, той самой «двинутой» девчонке из музыкального лагеря. Это — важнейший мировоззренческий сдвиг. Джим не выбрал глянцевую модельку, он выбрал человека, который понимает его странности. Это — взросление. Но, как говаривал один классик, «взрослых не существует, есть только постаревшие дети». И фильм это демонстрирует с беспощадной наглядностью. Пункт первый: Стив Стифлер — Атомный реактор комедии. В этой части Стив Стифлер (Шонн Уильям Скотт) окончательно превращается из побочного раздражителя в главную движущую силу мироздания. Без него этого фильма просто не было бы. Стифлер здесь — это концентрированная энергия хаоса. Многие говорят: «Ну он же дебил, он же ведёт себя как животное!». Камрады, в этом-то и весь цимес! Стифлер — это единственный персонаж, который отказывается играть по правилам лицемерного взрослого мира. Пока все остальные надели костюмы и делают умные лица, Стифлер продолжает рубить правду-матку и идти на поводу у своих базовых инстинктов. Его танец в гей-баре под музыку 80-х — это, без преувеличения, одна из лучших комедийных сцен в истории кинематографа. Человек заходит в логово врага (как ему кажется) и вместо того, чтобы получить по морде, подчиняет себе пространство через дикие телодвижения. Это — триумф воли. А его битва с Финчем за внимание сестры невесты? Пункт второй: Технология «испанского стыда». Создатели фильма — настоящие садисты. Они знают, чего больше всего боится человек. Он боится выглядеть идиотом перед важными людьми. И они макают Джима в этот страх по самую макушку. Сцена с «бритьём низа» и последующим попаданием волос на свадебный торт — это высший пилотаж. Ты смотришь на это и хочешь залезть под диван от неловкости. Это физиологически невыносимо, но при этом гомерически смешно. Почему? Потому что это — доведённая до абсурда правда жизни. Каждый из нас хоть раз в жизни попадал в ситуацию, за которую потом было мучительно стыдно. Авторы просто берут это чувство и выкручивают ручку громкости до тех пор, пока у тебя не лопнут перепонки. А «шоколадный трюфель» в исполнении Стифлера? Когда он, чтобы спасти свадьбу друга, вынужден съесть... скажем так, продукт жизнедеятельности собаки, выдавая его за конфету? Это же библейский масштаб самопожертвования! Стифлер — это Иисус от мира дегенератов, он страдает за наши грехи (и за тупость Джима). Если вы в этот момент не смеялись — у вас нет сердца. Пункт третий: Отец Джима — Глыба. Юджин Леви в роли папы Джима — это то, на чём держится вся моральная конструкция франшизы. Он — единственный по-настоящему мудрый человек в этом паноптикуме. Его спокойствие перед лицом тотального трындеца, который генерирует его сын, вызывает священный трепет. Его советы по-прежнему идиотские, его манера общения по-прежнему вводит в ступор, но ты видишь: этот мужик — скала. Он любит своего сына-неудачника любым: и с пирогом, и с приклеенной рукой, и в женском белье. Это — идеальный образ отца, который мы, к сожалению, в жизни видим редко. Их диалог перед свадьбой — это очень правильный, мужской момент. Без соплей, но по делу. Пункт четвертый: Про отсутствие некоторых персонажей. Многие ныли: «Где Оз? Где Хезер? Где Викки?». Поясняю: они здесь не нужны. В третьей части фокус сместился на трио: Джим (центр), Стифлер (хаос) и Финч (порядок/эстетство). Кевин здесь — просто для мебели, чтобы оттенять безумие остальных. Убрав лишних людей, авторы смогли прописать диалоги и ситуации гораздо плотнее. Фильм не распыляется на пять любовных линий, он бьёт в одну точку. И это — правильное режиссёрское решение. Про что кино на самом деле? Это фильм о том, что детство кончилось. Но это не значит, что надо стать скучным упырём в сером костюме. Это кино о том, что настоящая дружба — это когда люди знают, какой ты на самом деле дебил, но всё равно приходят к тебе на свадьбу. Сцена с бабушкой Джима и Стифлером в шкафу — это же гениальная метафора преемственности поколений! Старость встречает юность в самом непотребном виде, и мир не рушится. Жизнь продолжается. Итог «Свадьба» — это идеальный финал. Фильм очень динамичный, нигде не провисает. Каждая шутка подготовлена и выстреливает точно в цель. Музыка — отличный поп-панк начала нулевых — создаёт правильный настрой. Это — гимн свободе. Свободе быть собой, свободе совершать идиотские ошибки и свободе ржать над ними в голос. Современный Голливуд, такое кино снять уже не сможет. Никогда. Это — артефакт ушедшей цивилизации, когда у людей ещё было чувство юмора. Если вы хотите увидеть, как из дерьма и палок (буквально) строится человеческое счастье — смотреть обязательно. Если вы считаете, что это «ниже вашего достоинства» — идите смотрите фильмы Ренаты Литвиновой, там вам всё объяснят про «тонкие материи». А мы будем пересматривать «Пирог» и ржать. Абсолютный шедевр в своём жанре. 10 из 10