Плакать нельзя

Тяжелое и давящее кино, беспощадно оголяющее изнанку современного демократического общества прогрессивной страны, в которой чуть ли не неограниченные права ребенка доходят до абсурда, и не важно, что в итоге страдают и дети, и родители, а выигрывает разве что сама система, неустанно претворяющая в жизнь свою жестокую математику разрушенных семей и покалеченных судеб. Светлана Чуйкина, известная зрителям по своей давней роли Нины Силаковой в одноимённом сериале, показала блестящую игру и шикарнейший эмоциональный ряд, воплотив огромный спектр сильных чувств - страха, скорби, гнева, отчаяния и надежды. Не менее превосходно сыграл Иван Янковский - каждое его появление на экране было подарком для зрителя, а мощная кульминационная сцена стала венцом его игры в этом фильме. Кино основано на нескольких реальных историях, и сам факт их существования заставляет задуматься над псевдогуманной конструкцией ювенальной юстиции в целом и о ее последствиях для каждого столкнувшегося с ней человека. 8 из 10

Какие ощущения должны остаться в зрителе после просмотра? Что ювенальная юстиция – зло? Добились ли создатели фильма того эффекта, которого добивались – показать, что и как НЕ надо делать, чтобы НЕ маргинализироваться? Или желаемый им эффект и был в том, чтоб поверивший им зритель убедился, что любую дурищу можно (и нужно) вполне эффективно оправдывать через довольно виртуальное понятие «онажмать». Серьезно? И одно это должно автоматически отменять все законы взаимодействия между нормальными людьми? Делать кого-то правым, что ни твори? Что вообще делает тебя личностью, не исключая и периодов сложных обстоятельств? Что, не умея вписаться в заданные рамки, ты с легкостью решаешь: «А, ну, обойду тогда закон». (Яжмать?) Что, не умея пережить сложные обстоятельства, и вместо того, чтоб признаться: «Я не справляюсь. Помогите, пожалуйста, на время. Позаботьтесь о самом ценном для меня», ты даешь себе право глушить горе водкой (А что такого?), кидать ребенка в снег (А что такого?), ездить пьяной за рулем (А что такого-то?) Онажмать – и потому ей можно деградировать, подвергать жизни людей опасности? Или онажрусская – и это так проявляется широкая, по-настоящему душевная душа? Упоминать национальный аспект как-то неловко культурным людям. А просто брать и молча класть схлест национальностей в основу фильма - ниче так. Не забыв дополнить картину польскими и ближневосточными детишками. С понятно какой стороны - антагониста или протагониста. Ну, вот так, невзначай. Чисто случайно вышло. Просто правда - она вот такая. И не так, чтоб в голове сценариста. И не так, чтоб он желал 'свою правду' переложить еще и в чужие головы. Которые отродясь в тех странах и не бывали, и не жили, и не сталкивались, зато теперь понаслышке будут точно-точно знать, что там едят детей на завтрак. А просто потому что, так уж вышло, что душа сценариста - самая душевная, а правда - самая правдивая. И как же иначе. Вопрос вслух - зачем этот межстрановой и кросс-культурный схлест положен в основу сюжета - способен сделать спрашивающего и неэтичным, и бестактным, и бескультурным. Ну, чуть ли не на грани нацизма. А молчаливое и невозмутимое взгромождение на него всего сценария - конечно же нет. Хотя вопрос абсолютно во всех странах, в отношении абсолютно всех национальностей, рас, цветов кожи и полов должен лежать для действительно нормального человека в плоскости - это те взрослые люди, с которыми можно оставлять людей маленьких, или не те. А хоть бы маленьким людям когда-то и довелось из их причинного места появиться на свет. И по какому их поведению это можно извне понять. Ох уж эти яжмати и яжпатриоты. Вечно желающие блага, но вечно оказывающиеся если не на грани маргинализации, то соучастия убийству. С отвешенным в удивлении вареником: «Как так-то?», я ж только за все хорошее и только против всего плохого. 'Я ж платила не за это'. Ну, а за что, за что ты, милая, платила? Как оно там представлялось у тебя в голове то, за что платишь? И не сказать, чтоб органы опеки не давали даме шанс остановиться, призадуматься, что вообще она творит. Ребенок-то да, привыкает к любой матери, какая рядом. И ко многому, что та незамутненно транслирует. Даже и не считая чем-то запредельным то вообще, что транслирует. Но надо ли ему привыкать именно к этому? Вот какой вопрос поставил бы честный сценарист. Или умелый. Сложно сказать - рисовать психотерапевтов теми, кто хочет заткнуть человека и тем 'онормалить' - это незнание сценариста чужой профессии. Или бессилие в собственной. Прописывать в диалогах кого-то посложнее картонных фигурок злодеев, понимаю, сложно. Так-то нормальные психотерапевты вообще-то заточены выводить из людей боль, помогать выплакать и переосмыслить. И вот тем 'онормалить' - то есть развернуть к нормальным жизненным решениям. Не наносящих ущерба и другим людям. Но картинка с отупляющими таблеточками, конечно, проще. И легче, наверное, ложится на истинно широкую-преширокую душу. И ум с широким-прешироким горизонтом мышления. Идет ли на пользу мятущейся, мечущейся по социуму дурище, с замкнутой внутри болью, еще и представление сценаристом на отвлеченном материале ей всех, кто мог так-то бы оказать хоть какую-то помощь - картонными врагами, преследующими умысел добить ее и доуничтожить? Я считаю, что нет. Достаточно просто посмотреть на все это с другой стороны - если б ее ребенка сбила другая какая-то пьяная женщина за рулем... Если б с ее ребенком сидела другая какая-то няня, попивающая водку... Если б ее ребенок жил с отцом, швыряющим его в ярости в снег... Ну, как в ярости... Не в ярости, конечно, а понарошку. Играючи. Так ведь видится сценаристу? Одни беззлобно пьют водку, нежно водят пьяными транспортные средства, игриво кидают детей в снег. А вот другие злобные чудища просто используют их легкие и ничего не значащие просчеты, чтоб сломать по-настоящему хорошим, милым, добрым людям жизнь. Выстроен сюжет, по-крайней мере, так, чтоб зритель подумал: 'Да, я своими глазами вот только что видел. Женщина была вроде бы мила изначально, еще опрятна, ничего такого не сделала'. А как в реальности? Ну, той, на основе которой сериал снят? Которая стала развиваться в ту сторону, уж куда стала. С милой, опрятной женщиной, не склонной делать то, уж что делать не склонна. Не в этом ли и проблема? Не считать проблему - проблемой? Индикацию происходящего десятками людей - поводом пересмотреть что-то в себе? Как минимум, перестать метаться. Перестать настаивать на немедленном решении вопроса, как тебе по нраву. Перестать считать: 'Это не я такое влияние на ситуации выбираю / прилагаю. Это вынудили или само'. И что, так и впрямь выгодней для социума, включая и дурищ в нем, и сценаристов, считающих: 'Не хайпанешь - не самовозвысишься'? Не составлять себе труда понять, не только, что не так с ювенальной юстицией, но и что с ней очень даже «так»? Можно продолжать, а можно и подытожить. Из показанной точки принятия начального решения мальчика просто не могли б вырасти такие последствия. Присутствуй в ситуации уравновешенная, разумная, способная позаботиться и о себе и о ком-то другом мать. Да, он внес бы 'возмущения частот' на 5%. А та бы их оставшимися 95% погасила. Но снято, как снято. И в том, что снято - на ее счет сотрудники ювенальной юстиции не ошиблись. А вот стоит ли сценаристам закреплять людей в ощущении правоты делать то, что свалит и их собственные жизни, и жизни их детей в ад - на этот вопрос и стоит ответить для себя и зрителям, и создателям кино.