Город астероидов

Это началось с Гранд-отеля Будапешт, где выхолощенность и отточенность режиссуры Уэса Андерсена была еще терпимой. В основном благодаря харизматичности главных героев. Но чем дальше, тем хуже. Свой стиль с сюжетной структурой и композицией кадра Уэс Андерсен показывал со своих самых первых работ. Если вы смотрели Бутылочную ракету и короткометражку, из которой она появилась, то вы сразу узнаете все характерные детали андерсеновского почерка. Кто-то составляет список, один из героев страшно инфантильный, но старается себя вести как взрослый в представлении ребенка, другой герой полная противоположность, страшно взрослый и категорически сторониться детскости. Все при этом манипулируют друг другом. Масса акцентов на чем-то ностальгическом - техника, мода, эпоха, в общем не важно что именно. Но это всегда нивелировалось доморощенностью. Начиная как независимый режиссер, Андерсен всегда подкупал тем, что проекты были недофинансированы и множество находок в его фильмах это интересная (и удачная) попытка втиснуться в бюджет. Отсюда много повествовательных условностей. Это лучше всего видно в Водной жизни и подводной съемки. Мы, зрители, просто принимаем на веру и домысливаем, что герои под водой. В Городе Астероидов все это перестало работать. Прежде всего из-за бюджета фильма. Здесь все говорит о богатстве процесса и прикидываться бедным киношником выглядит нелепо. Композиция кадра все больше и больше и уходит в геометричность и разные формы симметрии - от прямой симметричности до дисимметрии. Мы видим одних и тех же героев. Герой Джейсона Шварцмана это тот же персонаж из Академии Рашмор, только с выкрученными на максимум чудоковатостями. Снова списки, снова планы, безэмоциональность персонажей, вернее статично зафиксированная эмоция больше напоминающая фотопортрет. Снова перед нами сюжет рассказанный под углом. Если в Гранд-отеле это еще было забавно, что история нам рассказана через несколько погружений в основную сюжетную линию - мертвый писатель, затем этот же писатель незадолго до смерти читает свою рукопись внуку, где рассказывает как ему рассказал историю владелец гранд-отеля. То здесь примерно также, история подана через третьи руки в духе сериала 'Сумеречная зона'. Играясь с выкручиванием всего до максимума пострадала и визуальная часть. Андерсен слишком переборщил с экспозицией все слишком засвечено, либо слишком светло когда должна быть ночь. Насыщенность цветов уже близка к эпилептической. Искусственность и пластмассовость предметов вокруг доминируют в каждой сцене - от того как герои расположены, от того как ведут диалоги друг с другом. Огромный ансамбль из звезд первой величины здесь только для того чтобы зафиксировать что здесь много звезд первой величины. Они не играют никакой важной роли, как никто в этом фильме не играет важной роли. Единственный главный герой здесь это стиль Андерсена. Пару лет назад в соцсетях был тренд на пародию стиля Андерсена и для самого режиссера это был повод задуматься о том, чтобы найти что-то новое или вдохнуть новую жизнь в собственные работы. Но Андерсен сделал еще большую пародию на самого себя, не отступив ни на шаг от проторенных дорожек. Это все равно что смотреть на стилизации поп-арта, от которого остались только Рой Лихтенштейн и Энди Уорхолл, все яркое и забавное, а идеи, которые побудили к созданию консьюмеристской критики в итоге затерялись где-то глубоко в прошлом. Но Лихтенштейн и Уорхолл давно ушли, а Андерсен остался и все что он от себя помнит это кропотливо составленный список, кто-то с табачной трубкой и титры желтого цвета. 6 из 10 Андерсену нужно урезать финансирование.

Перед просмотром фильма знал, что у него весьма противоречивые отзывы, что намекало на то, что в его структуре есть что-то либо мудреное, либо сбивающее с толку, поэтому сразу настраивал себя на просмотр чего-то серьезного, однако, как только в кадр ворвался поезд подсознание почему-то расслабилось и начало просто наслаждаться картинкой. В таком режиме к концу впечатления от фильма можно было описать как «Очень интересно, ярко, красиво, но ничего не понятно», и тут, честно говоря, прекрасно понимаю посредственные отзывы зрителей. Весь следующий день крутил в голове сюжет, пытаясь ответить на вопрос «О чём фильм?», но ничего вразумительного сформулировать не удалось. Создалось впечатление, что это какая-то нереально сложная сюжетная матрешка, в которой тело истории занимает вылизанная до идеала реконструкция пьесы. Вокруг этого тела существует рамочный слой, в котором конкретный автор, Уэс Андерсон, пишет сценарий о том, как в 50-тые годы другой автор пишет сценарий пьесы, сюжет которой разворачивается в современном для него мире, далее он проводит кастинг, а режиссер ставит это дело на сцене, и обо всем этом еще и снимается документальный фильм! И как, черт возьми, это вот всё смотреть и про что это может быть?! На следующий день чисто из спортивного интереса засел за повторный просмотр с карандашом, думая, что сейчас придется сводить воедино что-то нереально комплексное, однако на деле тут оказалось всё настолько очевидно, что только за то, как автору на ровном месте удалось запутать простую аудиторию, хочется поаплодировать! Фильм начинается с того, что ведущий телепередачи объявляет зрителям, что передача эта позволяет от начала и до конца увидеть создание новой пьесы, поставленной на американской сцене. Более того, это не док, а от и до художественный вымысел, цель которого дать аутентичный взгляд на то, как работает современное театральное производство. Далее выдуманный сценарист, на выдуманной первой театральной репетиции зачитывает экспозицию, которая внутри телепередачи остается театральной экспозицией, т.е. тело истории – это не то, как было в театре, а то, как это дело представляет себе зритель. Описанное выше — это буквально первые пара минут, и, казалось бы, что тут может быть непонятного? Вот драма, вот персонажи в начале, вот развитие истории и их эволюция, вот персонажи в конце. Сформулируй причину их эволюции, вот и смысл истории. Однако Уэс на то и мастер, что минимальными вкраплениями умудряется запутать зрителя на почти ровном месте. Дело в том, что хоть повествование идет в относительно хронологическом порядке, ключевые вопросы и возможные ответы на них в рамочном слое озвучиваются раньше, чем они возникают в теле истории, из-за чего лично я это дело при первом просмотре пропустил мимо ушей, из-за чего, в свою очередь, ближе к концу, когда граница между телом истории и рамочным слоем начала утончаться, происходящее начало восприниматься как какой-то бессмысленный бред. При повторном же просмотре, когда уже более-менее известны события и финал истории, становится понятно, какие вопросы к чему относятся, благодаря чему кажущиеся ранее непонятными события обретают смысл. Лично мне ключом для понимания, как это дело смотреть, послужила, на первый взгляд, незначительная ремарка о том, что эту пьесу поставили более 700 раз. Тут не надо быть театралом, чтобы понять, что для зрителя 50-х это было что-то интуитивно понятное, раз пользовалось такой популярностью. Соответственно, для того чтобы проникнуться атмосферой истории, надо думать, как американец 50-х. То, что зрителем 2023 года восприниматься никак иначе как ретрофутуризм, для зрителя 50-х являлось футуризмом, а возможно даже просто передовыми разработками современной науки. Тут, в частности, обращает на себя внимание одна из первых шуток в фильме про автомобиль. С нашей точки зрения, авто тех лет – это какие-то динозавры, в которых в принципе нечему ломаться, однако для их современников это был хай-тек в чистом виде, поэтому зритель своего времени к данной шутке относился принципиально по-другому, ровно как и к другим откровенным «шуткам» пьесы. Сама же пьеса без рамочного слоя может быть не очень понятна современному зрителю, но исключительно из-за отношения к её деталям. Если же говорить об эволюции её персонажей, то вот акт 1 — «привычный мир», в котором обычные люди варятся в своих привычных житейских проблемах. Вот экстраординарное инициирующее событие, которое, по идее, должно пошатнуть основы бытия и изменить всё, но что происходит во втором акте? А происходит то, что и бывает в таких ситуациях — люди на то и люди, что приспосабливаются ко всему и живут дальше. Акт 3 происходит спустя неделю (эта информация дается на второй минуте фильма, если что), и перед тем как вернуть зрителя в тело истории, словами автора прямо проговаривается, что он хотел показать. Далее в теле истории звучит ключевой тезис, мимо которого пройти невозможно. Его можно трактовать по-разному. Это может быть буквальный тезис и/или метафора. Адресован может быть как внешнему зрителю, так и персонажам истории, однако, как мне кажется, его соль состоит в том, что все вышеописанные варианты верны. Если применить этот тезис к персонажам, то, пройдя этот необычный путь, они не просто эволюционируют, они, по сути, меняют свое отношение к жизни, а следом за ними и зритель истории, даже понимая, что всё происходящее нереально, на основе увиденного может сделать свои выводы, которые, в свою очередь, позволят ему взглянуть на привычный мир под другим углом, и именно этот необычный опыт и выводы из него являются тем, что дает своему зрителю качественная драма. Лично для меня этот фильм стал своего рода экранизацией поговорки «Сначала работаешь на имя, потом имя работает на тебя», т. к. если бы не репутация его создателя, то, увидев такие отзывы, наверняка бы прошел мимо и даже не пройдя мимо при первом просмотре, мало что понял, однако уверенность в том, что Уэс Андерсон просто не мог снять бессмысленный артхаус, побудила на повторный просмотр, после которого фильм расцвел. Сложно сказать, была ли такая его особенность авторской задумкой или так получилось, ровно как и в виду этой особенности невозможно однозначно рекомендовать фильм к просмотру, однако могу сказать точно – как минимум его визуальный ряд стоит того, чтобы дать ему шанс, а если он зацепит, то при минимальном желании докопаться до его смысла не составит труда. Резюмируя, скажу так: нравится красивое авторское кино – смотрите обязательно, однако готовьтесь к тому, что для формулирования сути увиденного, вероятней всего, потребуется пересмотр. 9 из 10