Калина красная

'Калина красная' - это фильм про человека, который не может жить дальше из-за содеянного в прошлом. Выйдя из тюрьмы Егор Прокудин (Василий Шукшин) пытается насладиться свободной жизнью. Для этого он идёт навещать старых товарищей (которые, кстати, не завязали с криминалом), заводит новые знакомства, в общем пытается жить нормальной жизнью, однако не долго у него это выходит... Главному герою начинают в голову приходить параноидальные мысли, в которых все прохожие видят в нём уголовника (хотя они даже не знают кто это такой). Все взгляды пойманные Егором (В. Шукшин) расценивается как презрение. В связи с этим он не может долго находится среди людей. Он пытается оправдаться перед ними, мол искупил свои преступления в тюрьме, вот даже есть документ подтверждающие это. Хотя по факту Прокудин (Шукшин) не может простить именно себя за прошлые свои деяния, тем самым не давая себе жить дальше. Фильм здорово показывает, как человек сознательно отказывается от всего хорошего под предлогом того, что он этого не заслуживает. В общем, фильм рекомендую к просмотру зрителям любящим творчество Василия Шукшина, а также тем, кому нравится советское авторское кино!

После статьи (в моем Дзене) о 'ждуньях”, ищущих любовных отношений с заключенными, “Калину красную” я просто не имел права не “посмотреть немецким взглядом”. Бывают трогательные сюжеты, которые понятны всем и каждому. Голливудская классика 50-х, или - если взять пример из совсем другой колоды - советский фильм “Осенний марафон”. Каждый в героях этих фильмов увидит знакомые ему черты, а быть может и целых персонажей, каждому будет понятна и проблематика, и ее решение (если только оно есть). И чувства, и юмор. А внешние обстоятельства, кулиса социальная, материальная, идеологическая - фактор, который можно считать условным. И при желании он легко поддается коррекции: в воображении зрителя или же стараниями создателей ремейка, все действие вкупе с героями можно перенести в иной, более знакомый конкретной аудитории контекст. Но только не в таких редких по своей самобытной характерности картинах как “Калина красная”. И название фильма я так часто упоминаю неспроста: уж очень оно какое-то русское и таинственное. Ягода, которую я никогда не пробовал, как говорят очень горька, несмотря на свою исключительную внешнюю привлекательность. Да и ассоциации она у меня вызывает с русскими народными нарядами или униформой стюардесс Аэрофлота, где алый цвет - что-то вроде лейтмотива. ДНК бренда, что ли. Пересказывать сюжет я, как обычно в случае с известными русскому читателю картинами, не стану. Скажу лучше о том, что поражает большего всего, когда смотришь издалека, “оттуда”: сама проблематика романтических отношений между заключенным и девушкой на свободе кажется чем-то невероятным. И дело тут не только в “подмоченной” репутации сидельца, но и в том, что подобная любовная связь на расстоянии, фактически заочная, больше всего напоминает “эпистолярные романы” давно ушедших столетий, когда признания в чувствах, выраженные гусиным пером на бумаге, голубиной почтой доставляли своей избраннице и обратно. Что-то из сферы рыцарской романтики, с 20-м веком ну никак не вяжущейся. Не говоря уж о тех, кто и 20-й век то уже ощущает чем-то “поросшим мхом”. На что надеются эти двое? На то, что по выходе на свободу, все, что на бумаге казалось таким гладким и безоблачным, подтвердится в быту? А если нет? Не станет ли это источником непереносимый боли? Да и какова вероятность того, что “все будет хорошо”? Вопрос за вопросом - на которые ответа я не нахожу. Как, впрочем, и герои, не претендующие на ясность и точные прогнозы, как это принято в немецких парах. Конечно, можно начать рассуждать о вопросах демографии и недостатке мужчин в послевоенном Советском Союзе, недостатке, который тянется и по сей день, как говорит статистика. Можно предполагать, что “ждунья” - тип женщины редкий, особенный, сердобольный, прагматики лишенный. Но все это делает загадку только еще более трудной. Да и не такой уж и наивной оказывается главная героиня в фильме, которая - к удивлению своего тюремного друга - к приезду бывшего сидельца подготовлена, как нельзя лучше: вся его официальная часть биографии с характеристиками от тюремного начальства у нее на ладони, как Красная Площадь у охраны из ФСО. И никакие “альтернативные” истории про “недоразумения на работе” и срок, который он отбывал “за начальника на бывшей работе” в Любе (имя выбрано говорящее) отклика не находят. Что, впрочем, не заставляет ее впасть настроение циничное и изменить свое отношение к любимому. Да и всерьез ли Егор по кличке “Горе” (опять же, имя говорящее…) рассказывает байки о том, что “он - бухгалтер”, а не самый настоящий вор-рецидивист - непонятно. То ли это попытка себя обелить (и в чьих тогда глазах? Любы? Или своих собственных. Создать себе новую биографию с чистого листа…), то ли привычка человека из мира, где кредо гласит: “не верь, не бойся, не проси.” То ли просто шабутной и игривый, склонный к фантазерству, розыгрышам и шуткам за гранью дозволенного характер “Горюшки”. Характер, который своего апофеоза достигает в эпической сцене знакомства с пожилыми родителями Любы, доверчивыми сельскими жителями, которых ядовитый черный юмор и харизматичная игра талантливого актера-любителя Егора буквально доводит до исступления. “Просто я человек веселый” - заключает “Горе” в свое оправдание. Какова диалектика, каков оксюморон, какова экспрессия! И ни в каком биполярном расстройстве Егора при этом заподозрить не выйдет - мыслит он ясно и четко, хорошо знает чего хочет его душа, но только не знает, где это обрести. Что же до его “пира”: Какая отсылка к евангельской “Притче о брачном пире”! И это его неумолимое “деньги ляжку жгут”. Это ведь не просто о щедрости, о том, что и воровал то он не наживы ради. Это важнейших штрих к портрету души мечущейся в поисках “блаженства”, которая не находит покоя ни в азартных играх с криминальными дружками, ни в романтике преступного адреналина, ни в местах лишения свободы - с их богатейшим миром внутреннего устройства и собственной иерархии во всем. Ни даже здесь, на свободе, и с карминами, полными наличных (полагаю, ситуация для рядового гражданина СССР абсолютно гротескная). Кто он, этот “Горе”? Последний романтик, вечный странник в поисках любви и возвышенной гармонии? Нечестный человек и преступник? Сердцеед с нечеловеческим, помятым, волчьим лицом, обладающим при этом гипертрофированной человеческой харизмой? И кто бы мог сыграть этого персонажа так, как этот гениальный самородок Шукшин? Все это так не похоже на все немецкое, кроме былого романтизма в лице величайших представителей нации, что так и хочется воскликнуть: “Неужели там в России, человек из глубинки аристократичнее и утонченнее, чем элитарный интеллектуал у нас здесь? Неужели вор у них может быть олицетворением загадочной русской души?” Ну и, как следствие: а что с этими русскими тогда делать, как их понять? Да и можно ли им верить? На последний вопрос, Егор отвечает всей своей жизнью: “если не мне, то кому!” Ведь, отбрось в сторону его шуточки, и станет ясным: он самый честный парень, которого ты встречал. Как дитя, да притом несчастное. И даже трагический конец фильма нисколько не умоляет душевности картины: хочется верить, что вечный путник Горе, наконец обрел свой покой, и свое истинное имя Егор. Филипп | Из Германии да в Россию | Чел с Европы