Выборгская сторона

.. . Сторона. Превратить империалистическую войну в гражданскую. Страшный лозунг. Страшный план. Страшный для мира. Но если не мир? Если уже даже не страх? Если — ужас? Если миллионы садистки умертвляются каждый день из года в год? Если на этом умертвии наживаются самые мерзкие, а самые лучшие разрываются на куски, травятся, мешаются с грязью, а если и возвращаются — то обрубками — обрубками тела — с обрубками души… И без всякой надежды. Потому что если даже просто прекратить бойню — потом будет только пустота. Потом была только пустота. Передышка перед новой бойней… Поднять граждан на граждан. Ради большинства. Гигантского большинства. Подавляющего большинства. Ради самых искренних. Самые искренние и встанут. Поднимутся и вырвут власть из тысячелетий «порядка» угнетения, из тысячелетий «порядка» уничтожения человеческого у большинства, из «порядка» уничтожения человеческого у тысячелетия подавляемого большинства человечества… Что может быть неподъемнее, чем выстроить новый, невиданный уклад жизни. Вырасти миллиарды отношений между миллионами людей. Вопреки всему. Когда жизнь у подавляющего большинства висит на волоске. Когда совместное бытие истончилось до тонкой кожицы памяти о человечности. Когда падальщики не прекращают рвать всё себе, набивая собственное нутро, убивая последнее остатки надежды… Что может спасти? Что может быть той силой, которая сделает невозможное? Мечта! Мечта и вера. Вера в себя, в товарищей. Вера в человека. И любовь. Любовь к человеку. * * * Где эмоциональная вершина этой невероятной, в своей правдивости высшей правдой, трилогии о рождении советской власти? Она в, формально «одной из», истории об оправдании горемычной подстрекательницы погромов винных погребов. За лохмотьями героини явлены другие лохмотья — явлены одежды правды Евангелий — правды обетования — правды, что возвестила о Спасении и что поддерживает из столетия в столетие человечность в этом мире. Чернота отчаяния. Чернота жизни без надежды. Без поддержки. В парализующем холоде одиночества ежедневного выживания и попыток спасти себя и детей. Без надежды… не проходящая усталость... Без понимания. В окружении таких же. И в окружении сытых волков, которые питаются людьми. Редкие всполохи ненависти и желания мести... Все пропало. Нет ничего впереди. Жизнь ушла в черноту, только-только начавшись... Жизнь живьем закопанным в сырости могилы навсегда чужого угла в навсегда чужом городе и как оказалось чужих-чужих людей. И вдруг спасение. Вдруг — прощение от вроде как врагов. Прощение суда, который судил не по уже давно-давно выцветшей «совести» и не по уже давно-давно людоедским «законам»…, который судил не ясно как и почему… И вдруг — осознание. Суд судил — любовью. На весах любви. На весах человечности. На весах мечты о новой небывалой прежде жизни — мечты о счастье всех обездоленных. На весах мечты, что двигала всеми, кто отдал свои жизни без остатка и до конца в этой непонятной прежде Революции… Слезы омывают душу надеждой, что случившееся чудо изменит всё, что так как случилось теперь будет всегда и со всеми, что прежняя чернота уйдет и больше не вернется. Слезы узревшие Спасение… Слезы молодой матери, что стала раньше срока старухой и уже стояла одной ногой в смерти, в окончательном ничто — слезы персонажа фильма и слезы зрителей, что помнят ту надежду Октября, и что жили надеждой в 1938 году, что всё-всё плохое будет окончено. Жили верой в Будущее. Жили верой. И прожили свою жизнь. И развернули человечность над планетой и над нами. Нам же надо искать всё заново. И слезы на наших глазах — слезы понимания. Понимания тех, кто жил и понимания, что то что так отчетливо явленно нам в чуде Спасения — так и должно быть.

Выборгская сторона – это оплот революционного движения в Петербурге/Петрограде. Рабочие заводов, что находились на Выборгской стороне – одной из частей Северной столицы, - активно принимали участие в революциях 1905 – 1907 и 1917 гг. Третья часть трилогии о Максиме с места в карьер начинается тем, что большевики врываются в Зимний дворец, Максим делает предупредительные выстрелы. Звучит знаменитая речь Ленина: - Товарищи! Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой всё время говорили большевики, совершилась! Ну и коль уж Ленин не так часто будет появляться в этом фильме, то уместно сообщить, что роль вождя исполнил Максим Штраух. После низложения Временного правительства и ареста министров, Максим по распоряжению Свердлова становится комиссаром Государственного банка. И поначалу эта должность ему претит. Но, как говориться: если партия сказала, - дело обеспечено! И пока большевики ведут упорную борьбу с меньшевиками на верхах, Максим сотоварищи подавляет саботажников. Не секрет, что одно дело взять власть, и совсем другое – эту власть удержать! На сцену выходит знакомый нам по второй части бывший начальник, который в «Возвращении Максима» знал о заказе, а ныне – анархист и погромщик Платон Дымба. «Выборгская сторона», по моему мнению, является самым интересным фильмом в трилогии!.. Тут и личная драма солдатки Козловой, и суд над бандитами, и отношения между Максимом и Наташей. Причём, отрадно, что это показано не приторно сладко, как нынче водиться в кинематографе, а житейско-бытовым способом. Как я определил, что это лучший фильм в серии? Ну, главным образом так, что было грустно от понимания, что я расстаюсь с этими героями навсегда! За три фильма я их так полюбил что они словно мои друзья. Но дело сделано. Революция прошла успешно. Причём как для героев трилогии, так и для нашей истории. Но общая история (та, которая уже выходит за рамки этих трёх картин) – это уже совсем другая история… До свидания, Максим! Даст Бог, свидимся!.. 10 из 10